Без души
Шрифт:
Выражение милого детского личика переменилось. Если до того на нем был нарисован лицемерный интерес, то теперь проступила брезгливость и усталость. Казалось, что старуха, нацепив маску ребенка, не знала, как себя вести.
— Так неудобно говорить. Подожди, — реплика прозвучала, как угроза.
Она ловко перемахнула через раму, даже не заметив зеркальной поверхности. На секунду девочка отпечаталась в зеркале, став двухмерной и несколько карикатурной, а потом вынырнула с моей стороны. Незваная гостья изучила обстановку,
— Работа Гэбриэла, — одно движение и осколки стекла полетели в разные стороны, за секунду превращаясь в песок.
Девочка продолжила разговаривать сама с собой:
— Наверное, стоило кого-нибудь позвать, ненавижу пачкать руки. Проще показать работу и проследить за исполнением, даже если всего лишь требуется разбить зеркало. Когда, наконец, будут уничтожены все проходы? — Она оглядел меня с ног до головы. — Теперь придется стирать память самой. Скучно. Только время потеряла.
Она разочарованно покачала головой.
— Извини, — девочка смешно наморщила носик, подходя ко мне.
Отшатнувшись, я переместился в другой угол комнаты, подумав, что лучше бы сразу на другой конец мира. Бездна внутри меня усмехнулась и шепнула, что проще уйти от нее, чем от этой девочки. Я верил ей, но память важна. Она — последнее, что осталось в жизни. Больше ничего нет. Не отдам.
— Пожалуйста… — голос охрип.
Как же надоело бороться. Со всем миром, с собой, с этим непонятным существом. Надоело до тошноты. Почему каждый глоток воздуха я должен вырывать у мироздания, а каждый шаг отвоевывать в бою, а не просто идти по дороге, как это делают остальные люди?
— Я не звал тебя, уходи.
— Ложь, — перебила меня девочка, раздражаясь с каждой секундой все сильнее. Она скрестила руки на маленькой, только начавшей приятно округляться груди, и не сводила с меня тяжелого взгляда, — меня нельзя позвать случайно. И "не случайно" очень и очень сложно, но тебе удалось. За все нужно расплачиваться. Поколение устало объяснять, что золотые рыбки бывают только в сказках, а всесилие — не игрушка.
Так странно — раньше расплачивался за свою наивность и ошибки, а теперь мне предъявляют счет, даже не объяснив за что. Я осторожно позвал Бездну. Она была во мне. Была мной…
Гостья заинтересованно встрепенулась, когда из сгустившегося вокруг меня марева в ее сторону потянулись гибкие полупрозрачные щупальца. Покачала головой.
— Глупый ребёнок… — лицо девочки исказила судорога, когда одно из щупалец прикоснулось к её руке. — В тебе Ничто. Угроза… вот, что я ощутила, — прошептала она. — Необходимо уничтожить.
По комнате прокатилась волна и ударила меня невидимой плетью, резко и больно. Сила исчезла. Я распластался на полу, не предпринимая попыток подняться.
Устал…
— Но
— Интересно… — повторила она и присела рядом на корточки, продолжая бормотать, — Хорошо, что я не позвала Ксанрда. Он послушен и всегда убирает за мной, но наверняка этот упрямец отказался бы тащить домой кусок мяса. Еще и остальным рассказал бы, ко всему прочему. А тогда пришлось идти на жертвы. Нет, не хочу делиться. Такой шанс выпадает раз в вечность.
На какое-то мгновение я подумал, что девочка говорит не с собой, а с невидимым собеседником, и что он даже отвечает — казалось, в комнате раздается эхо чужого голоса. Но различить слова я не мог.
Гостья провела холодным пальчиком по моей щеке.
— Ты ведь не хочешь уходить, мальчик?
— Это неважно, — внутри меня пустота — зачем врать? Когда-то я хотел, но теперь желаний За меня решали все время, не спрашивая: куда идти, что делать, когда умирать. Только теперь это не причиняло боль.
Девочка несколько минут пристально в меня вглядывалась, если бы я мог ощущать, а не ассоциировать меня бы обязательно передернуло от отвращения под взглядом странных светло — зелёных глаз с рыжими крапинками.
— Конечно, сразу бы начались разговоры: "Вечно тащишь в чертоги всякую дрянь, Великая мать. Ты ставишь под угрозу существование вселенной, прикармливая пустоту. А он даже дышать вынужден себя заставлять. Только из-за твоей любви к "диковинкам"? Да… коллекция уродцев явно нуждается в пополнении". — Передразнила она кого-то, сделав свой голос тоненьким и надломленным.
Я приподнялся на локтях. Ни гордости, ничего. Столько лет я думал, что будет, когда я окажусь на свободе, а теперь… снова все кувырком. Видимо покой существует только в обители тихой госпожи.
— А что бы было, если бы они не притащили меня? Я первая из Поколения! Голос любого из них против моего не стоит ничего! И что делать "коллекцией", решаю только я. И так заманчиво подчинить себе Ничто… — Сказав это, девочка резко обернулась ко мне. — Что тебе нужно?
— Ты не вернешь мне душу. Не изменишь время. Мне ничего не нужно от тебя, Великая мать, — повторил странное выражение, которое так не шло ее невинному, детскому облику. Неужели моя странная гостья — сумасшедшая? Нет, не похожа, я видел безумный людей.