Без чувств

Zzika Nata

Улыбнувшись, граф кинул на стол мелкую монету, вышел из-под навеса и настроил портал по вестнику.

Постояльцы караван-сарая во главе с хозяином, выстроились вдоль забора, провожая щедрого гостя.

Один шаг и граф очутился прямо перед пестрой, видавшей виды, кибиткой.

Ну и где? Да, ну…

Навстречу ему бросился худой мужчина в несуразной и грязноватой одежде. И только по глазам Огаст признал друга.

— Стефан, — выдохнул граф. — Я сплю? Ущипни меня, пожалуйста… Ай!

— Огаст, как же я рад тебя видеть! Деньги принес?

Сколько?

— Ты что, проигрался в пятнашки? А где Аэлина?

— Потом все расскажу, жена в кибитке. Деньги давай!

Граф хмыкнул, доставая один мешочек:

— Хватит?

–  Это все или еще есть? — заглянув внутрь мешка, ответил магистр.

— Еще один, точно такой же.

— О, замечательно! — обрадовался Стефан и крикнул, — Риас, подойди!

Один из четверых мужчин, в такой же нелепой одежде, как у герцога, спрыгнул с облучка второй кибитки и приблизился на расстояние вытянутой руки.

— Я обещал вам по пятьсот монет серебром каждому за помощь?

Бродяга кивнул, не отводя глаз с мешочка в руках наемника.

— Держи, — магистр отсчитал двенадцать золотых монет. — Здесь больше, чем я вам обещал, но сдачи не надо. Каждому по 3 монеты, то есть, по шестьсот серебряных.

Риас посмотрел на богатство в своей руке, вытаращив глаза. Потом сглотнул и ударил себя кулаком свободной руки в грудь:

— Араз… Спасибо! Только прикажите — все сделаем!

— Вы уже сделали всё, что мне было нужно. Подойдите, — махнул остальным рукой Стефан.

Огаст, уже примерно догадываясь, что сейчас произойдет, предложил:

— Где Аэлина? Пока ты прощаешься с попутчиками, я ее приведу.

— В кибитке. Правильно, пусть выходит, и встаньте рядом, начинай открывать портал, — отозвался герцог и снова обратился к артистам, привычно выплетая заклинание. — Посмотрите: это — ваши деньги, по три золотых монеты на каждого. Вы много и усердно работали, давая концерты в каждом городе, каждом поселке, на базарах и площадях. Вы, толком, не спали, не ели, во всем себе отказывали, и скопили хорошую сумму. Сейчас вы спрячете свой заработок, возьмете кибитки и поедете вон в тот город, что виднеется впереди. Там продадите коней, повозки и кукол, выручку поделите поровну и расстанетесь навсегда. Вы забудете друг о друге, забудете, где были и чем занимались последние сто дней. Вернувшись домой, каждый откроет свое дело, заведет семью и навсегда осядет на одном месте.

И отпустил магию.

Сила легким ветерком пролетела вокруг, вернулась вихрем, ударилась о неподвижные фигуры бродяг и рассыпалась разноцветными блестками, мгновенно впитавшимися в тела мужчин.

Артисты, под действием заклинания, забрали деньги, тщательно засунув свои монеты в пояса и потайные карманы, сели в повозки и погнали лошадей, не оглянувшись и не проронив ни слова.

— Позёр! — прокомментировал Огаст. — Надеюсь, ты не на меня собирался впечатление производить, пуская брызги?

Герцог подарил другу свирепый взгляд

и улыбнулся, когда к нему повернулась Аэлина.

Девушка осталась в одном платье, с облегчением содрав бесформенный мешок и шаль.

Сердце кольнуло — похудевшая, осунувшаяся, но жена вскинула глаза, и тепло разлилось по сердцу — живой, непокорный взгляд, полный любопытства и протеста. По крайней мере, дух его девочки не сломлен. А остальное — поправимо.

— Стёр память? — деловито спросил Огаст, выводя рисунок портала. — Твоя женушка меня чуть в объятиях не задушила. Кстати, я ничего не понял — ты, что — до сих пор брак не консуммировал? И почему на Аэлине брачный браслет? О, на тебе тоже!

Аэлина, еще не пришедшая в себя от радости, что приключениям конец, услышав вопрос, возмущенно фыркнула, но ничего сказать не успела — муж её опередил.

— Это не совсем твое дело, верно? Занимайся порталом, а я пока приберу за нами следы.

— Верно, но когда я вижу, что в твоей жене магии по самую макушку, а у тебя она еле-еле покрывает донышко, я начинаю переживать. Хотя, магичишь ты сейчас лихо. Если что — портал готов.

— Я потом тебе все расскажу, — ответил Стефан, заканчивая магическую зачистку территории.

Огляделся, проверяя, не пропустил ли что-нибудь, потом подхватил жену на руки и подошел к рамке.

–  Чтобы никто не уловил, сколько человек прошло, нам придется шагнуть вместе. Огаст, обними меня сзади, на счет три одновременно шагаем с правой ноги!

— Единый, — простонал граф, обнимая друга со спины. — На что приходится идти ради тебя! Надеюсь, нас никто не увидит в столь двусмысленной позе? Я не переживу…

— Тебе бы только шутить, — беззлобно огрызнулся Стефан. — Раз! Два! Три!

Люди сделали шаг и исчезли. Рамка перехода повисела долю секунды, а потом, лопнув, как мыльный пузырь, растворилась, не оставив следа.

Больше ничто не указывало, что совсем недавно здесь находились люди, лошади и повозки.

Во дворце сатика Верховный маг констатировал: империанец покинул страну.

— Так быстро? — удивился сатик, выслушав доклад. — Ничего подозрительного?

— Нет, пришел один, ушел один. Единственно — речь шла об одном — двух днях, а он управился за оборот. На всякий случай, отправить туда мага? Хотя, я думаю, это имперская молодежь веселится: есть у них игра модная — выполнять глупые задания, на кого какое выпадет. Думаю, это оно и есть.

— Всегда считал, что имперцы — дикие и недалёкие, — рассмеялся правитель. — Еще новости?

— Да, мой повелитель, — вышел вперед Главный Евнух. — Мне передали, что нашли для вас новую девушку, настоящий персик! Везут со всем бережением.

— Отлично! Далеко еще?

— Только вступили на благословенные земли Андастана, — поклонился Евнух.

— Эй, Верховный! Перейди, забери девочку, и сразу ее в руки Хартума. Нечего бедняжке мучиться, трясясь в душном экипаже.

— Слушаюсь.