Бетси
Шрифт:
Она рассмеялась и прошла в комнату.
— Я — Роберта Эйрес, гощу у Алисии.
— Анджело Перино.
Ее рука задержалась в моей.
— Автогонщик?
— Теперь уже нет.
— Но… — тут она вспомнила про свою руку, отдернула ее.
Я улыбнулся, потому что уже начал привыкать к подобной реакции.
— Мне сделали пластическую операцию и вернули прежнее лицо.
— Извините, я не хотела показаться бестактной. Но я видела вас в гонках. Много раз.
— Ничего страшного.
В гостиную вернулся дворецкий.
— Что
Вот тут я вспомнил эту фамилию. Ее муж, отличный автогонщик-любитель, несколько лет назад погиб, выходя из крутого поворота на Нюобюргринге.
— Очень сухой «мартини», пожалуйста.
— Извините, мне следовало узнать фамилию. Ваш муж был прекрасным водителем, леди Эйрес.
— Спасибо за доброе слово. Но беда Джона заключалась в том, что он считал себя куда лучшим автогонщиком, чем был на самом деле.
— Все мы такие.
Она рассмеялась, дворецкий принес ей полный бокал.
Она подняла его.
— За быстрые машины.
— Нет возражений.
Мы выпили.
— Чем вы теперь занимаетесь?
— Готовлю команду «Вифлеема» к соревнованиям.
Она с любопытством глянула на меня.
— Вы, похоже, не очень разговорчивы.
Я улыбнулся.
— Зависит от обстоятельств.
— Об этом и речь, — она рассмеялась. — На мои вопросы вы отвечаете двумя словами.
— Я этого не заметил, — тут рассмеялся и я. — Вот уже и три слова.
Мы еще смеялись, когда вошел Лорен.
— Вижу, вы уже познакомились.
— Даже стали давними друзьями, — добавила леди Эйрес.
Странное выражение промелькнуло в его глазах. И исчезло, прежде чем я успел истолковать его. Он наклонился и поцеловал ее в щеку.
— Сегодня вы очаровательны, Бобби.
— Спасибо, Лорен, — ее рука чуть коснулась его. — Должна отметить, что и у вас превосходный костюм.
— Вам нравится? — он радостно улыбнулся. — Я заказывал его у лондонского портного, о котором вы мне говорили.
— И правильно сделали.
Тут все стало на свои места. Может, решил я, для Лорена еще не все потеряно. По крайней мере, он выказывал признаки того, что в его голове находилось место не только для бизнеса.
Появилась Алисия. Я подошел к ней, поцеловал в щечку.
— Эй, ты, — приветствовал я ее.
— Эй, ты, — откликнулась она, и мы оба рассмеялись.
Лорен и леди Эйрес вытаращились на нас.
— Шутка, — пояснил я.
— Анджело и я вместе учились в средней школе, — добавила Алисия. — Так он здоровался со всеми. Я же сказала ему, что не буду отвечать, если он обратится ко мне не по имени.
— И как же он обращался к тебе после этого? — полюбопытствовала леди Эйрес.
— Эй, Алисия, — тут рассмеялись мы все. — Как же давно все это было.
— С той поры ты совсем не изменилась, Алисия, — возразил я.
Она улыбнулась.
— Не надо мне льстить, Анджело. Моей дочери уже семнадцать.
Начали прибывать другие гости. Всего нас за столом собралось десятеро.
Разговор вертелся вокруг привычных тем. Налоги.
Вмешательство государства в производственную деятельность. Новые требования по безопасности и охране окружающей среды, вкупе с их проповедником Ральфом Надером [6] . Все получили свою долю проклятий.
6
Американский сенатор конца 60-х — начала 70-х годов XX века.
— Мы же не отрицаем необходимости этих требований, — вещал Лорен. — Но не можем согласиться с тем, что нас выставляют сущими злодеями! А общественность как-то сразу запамятовала, что на нас все время давили: давайте машины помощнее да побыстрее. Мы соответственно и реагировали. Даже теперь, при всех этих воплях о загрязнении воды, земли, воздуха, предложи покупателю на выбор за одинаковую цену быстроходный, но экологически менее чистый автомобиль и тихоходный, но удовлетворяющий требованиям защитников окружающей среды, в девяти случаях из десяти он предпочтет первый.
— И что нас ждет? — спросил кто-то из гостей.
— Новые государственные стандарты. Новые проблемы. Значительный рост затрат. А если мы не сумеем переложить их на покупателя, нас вышибут с автомобильного рынка.
Такая мрачная перспектива Лорена, однако, особо не беспокоила, и за столом заговорили о пропасти между поколениями и распространении наркотиков в школе. А потом начались истории о том, чем увлекаются их дети.
Я главным образом молчал, кивал и слушал. Однажды, искоса глянув на леди Эйрес, поймал ее изучающий взгляд. Но не придал этому особого значения.
И вроде бы удивился, когда на следующий день она остановилась у моего кресла в самолете. Я разместился в салоне первого класса, чтобы иметь возможность разложить бумаги на столе и поработать в пути.
— Леди Эйрес, — я вскочил. — Какой приятный сюрприз.
— Неужели, мистер Перино? — она села в кресло напротив, лучезарно улыбнувшись. — Тогда почему вчера вы назвали мне номер вашего рейса?
Я рассмеялся.
— На большее я просто не решился, — я наклонился вперед, снял карточку со спинки кресла леди Эйрес и протянул ей.
Она прочитала свою фамилию, посмотрела на меня снизу вверх.
— Вы очень уверены в себе, не так ли, мистер Перино?
— Пора уже звать меня Анджело.
— Анджело, — она словно попробовала имя на вкус. — Анджело. Прекрасное имя.
Я взял ее за руку. Люки захлопнулись. Самолет отбуксировали к взлетной полосе. Несколько минут спустя мы оторвались от земли.
Она посмотрела в иллюминатор на проплывающий внизу Детройт, повернулась ко мне.
— Словно вырвалась из тюрьмы. Как они могут жить в этом паршивом, занудном городе?