Betrayed
Шрифт:
***
Эрни заметил обеспокоенное выражение на лице Дэвида и еще больше нахмурился. Это не выглядело многообещающим. – Мистер Барнс, есть определенные критерии, которым должны удовлетворять усыновляющие родители. Мы озабочены судьбой Амелии и должны все знать. Если вы пока не готовы, то вы не можете удочерить ее. Я снова спрашиваю, вы когда-нибудь обвинялись в преступлении?
– Знаешь, – обратился Дэвид к Амелии, – было бы гораздо проще, если бы мы прошли процедуру удочерения в мире магглов. Тогда бы мы могли отбросить все это. Удочерение в волшебном
– Послушайте, вы не можете сделать этого!
– Почему нет? Разве если я удочерю Амелию в мире магглов, вам не придется признать это?
– Да, – неохотно признал Эрни, – но не в этом дело! Мы только хотим сделать как лучше для Амелии. Если же у вас нет кровного родства, то вы не сможете избежать этих вещей.
– Кровное родство поможет избежать некоторых вещей? – заинтересованно спросил Дэвид.
– Конечно, – фыркнул Эрни, – такой тип удочерения самый простой и распространённый. После войны было много семейных усыновлений детей, которые потеряли родителей.
– Ну тогда это сильно облегчает дело. Я – кровный родственник Амелии. Вот почему я хочу удочерить ее.
Эрни откинулся на стуле и сцепил пальцы:
– Да, да, конечно. Если вы здесь, чтобы занять мое время, пожалуйста, уходите. У Амелии, согласно записям, только один родственник – волшебник. Я должен это знать, потому что я часто с ними работаю, и это, конечно же, не Дэвид Барнс.
Дэвид округлил глаза:
– Ну хорошо, Эрни, ты хочешь Гарри Поттера, ты его получишь. – Затем он вынул свою волшебную палочку, взмахнул ею вокруг себя, открывая впервые за шестнадцать лет свой настоящий облик.
Глаза Эрни были прикованы к шраму на его лбу, к знаменитым зеленым глазам, его челюсть отвисла от удивления.
– Теперь вы точно знаете, почему этот волшебник живет в мире магглов, и что да, я был обвинен в убийстве, но обвинение снято, и вы теперь также знаете, что я – родственник Амелии. Поэтому повторяю – я бы хотел удочерить Амелию.
***
Сириус с трудом открыл глаза, он не был уверен, где он и почему потерял сознание. Он застонал и немедленно почувствовал, как кто-то положил холодный компресс ему на лоб.
– Спокойно Сириус, – пробормотал чей-то голос.
Медленно он осознал, что голос принадлежит Альбусу, и смог открыть глаза. – Альбус, – его голос звучал невнятно, – что… с-случилось…
– Выпей стакан воды, – директор поднес чашку к его губам, и Сириус жадно выпил. – Что последнее ты помнишь?
Сириус мысленно вернулся к прошлому, и когда директор взглянул на него, он знал, что Сириус на самом деле помнил, что случилось. Более молодой человек закрыл глаза, глубоко вздохнул и сказал почти отстраненным голосом: – Мне всегда было интересно, почему он так странно повел себя в моих комнатах, когда я поговорил с ним. Я удивлялся, откуда весь этот гнев, направленный на меня. Теперь, конечно же, я понимаю, – он открыл глаза, безрадостно рассмеявшись, – Я только удивляюсь, как он не вышвырнул меня из своего дома, когда я появился, чтобы рассказать Кортни
Оба минуту помолчали, и потом Сириус пристально посмотрел на директора:
– Почему дошло до этого? Этого никогда не должно было случиться, чтобы ему пришлось вернуться и снова сделать все это для нас. Разве недостаточное бремя мы возложили на его плечи?
Альбус вздохнул и устало потер голову: – Я не знаю, Сириус, мы просто сборище трусов, не так ли.
Сириус сел и впервые осознал, что находится в изоляторе Хогвартса.
– Что с судом?
– Нас всех освободили. До судебного пересмотра, как заявил Министр Уизли, на которого, как говорят магглы, снизошло озарение. Я не имею ни малейшего представления, каковы намерения Гарри по отношению к нам. Тем не менее, принимая во внимание, что теперь нечего волноваться, что Драко Малфой получит пост директора, я намереваюсь уйти в отставку в конце этого года.
Сириус моргнул. Пока еще Дамблдор не стал самым долго занимающим эту должность директором, но он был тем, кто дольше всех проработал в Хогвартсе. Учитывая это, большинство волшебников и ведьм, живших в Соединенном Королевстве, учились у него или в качестве профессора Трансфигурации, или в качестве директора. Трудно было представить школу без него. Он смутно помнил, как Альбус проходил обучение у профессора Трансфигурации Хогвартса в конце 1800 годов, а также как он был помощником учителя.
Директор издал сдавленный смешок над молчанием Сириуса.
– Я был частью Хогвартса постоянно в той или иной должности с 1918 года, – Альбус замолчал на мгновение и затем добавил, – за исключением тех нескольких месяцев в 1993 году.
– Будет трудно представить Хогвартс без вас.
– Да, через несколько месяцев я буду скучать по нему, – директор попытался сказать это небрежным тоном, но Сириус знал, что он действительно будет сильно скучать по школе.
– Теперь, я думаю, я должен буду собрать школу и сказать им, что в конце концов они не теряют своих профессоров.
***
В течение нескольких минут в комнате царила тишина. Четверо Уизли, которых освободили, собрались в Хогвартсе в комнате около Большого Зала. Гермиона пристально смотрела на огонь, пытаясь не думать, откуда все пошло неправильно. Нежеланные воспоминания преследовали ее – страстная 14-летняя девочка, решившая добиться справедливости для Домашних Эльфов, боровшаяся сразу после войны за права вервольфов. Куда делся тот энтузиазм и чувство справедливости по отношению к Гарри за все эти годы?
Казалось, Фред и Джордж вели безмолвный диалог, а Рон сидел один в самом дальнем углу. Наконец, прокрутив несколько раз в памяти сцену в зале суда, он вздохнул и подошел к своей жене.
– Гермиона, что случилось в том зале? Почему Перси отменил все приговоры, когда вошел отец Кортни? У магглов нет прав в суде Визенгамота, и Перси не мог знать о переписке Кортни и Гарри… что случилось?
Гермиона осторожно посмотрела на своего мужа и на его двоих братьев – никто из них не догадался.
История западной философии
Пути философии
Научно-образовательная:
история
философия
культурология
рейтинг книги
