Бета-тест

Экзалтер Алек Майкл

В силу того же сохранения военно-политического единства империи доминионы, протектораты, не говоря уже о слаборазвитых колониях, обладают лишь ограниченной политико-административной автономией. А всякие поползновения субъектов империи на государственную независимость и новоявленное самодержавие в решении общеимперских вопросов императором, полноправными гражданами империи, включая имперский нобилетет, рассматриваются как угроза сепаратизма, беспощадно караются и подавляются всеми силами и средствами вплоть до использования стратегического оружия.

Ибо сказано было на заре времен: если глаз твой тебя соблазняет — вырви его, резюмировал рассуждения профессора Сальсы магистр Хампер.

Еще больше ему пришлись по душе идеи

профессора о принципиальной необходимости ликвидации колониальных государств, претендующих на суверенитет народа, где объединившимся в мелкие и крупные группы недоразвитым примитивным особям, интеллектуально и физически ущербным, позволено формой правления и всячески поощряется безнаказанное издевательство над сильными одиночками. Для чего сепаратистское республиканское государство, выражающее волю слабого большинства, разоружает не только сильных одиночек, но и народ в целом, создававая предпосылки для коллективного самоубийства перед лицом непреложной внешней угрозы. Получается, враг из-за пределов доступной Ойкумены априори вооружен, тогда как безоружный народ напрасно надеется на государственный аппарат насилия, преследующий либо групповые политические, либо бюрократические и узкокорыстные цели. В таких условиях весь народ остается перманентно бессильным и беззащитным от внешних и, что особенно неприемлемо, от внутренних врагов, демократическим или авторитарным путем ставших носителями обособленной, отделившейся от общества, сепаратной и секуляризованной государственной власти.

В противоположность бюрократическому государству, звездная империя аксиоматично защищает немногих сильных от многих слабых. Так как право сильного, будучи неотъемлемой прерогативой военной диктатуры, распределяется среди полноправных граждан империи, являющимися носителями общего для всех, единого вселенского начала. Причем империя не препятствует индивидуальной боеготовности как сильных, так и слабых, сделав всех равными перед Создателем и судьбой.

К тому же, ликвидируя государство, как систему узаконенного насилия вооруженного бюрократического меньшинства над безоружным безвластным большинством, имперский авторитаризм освобождает демократическое общество от государственных вериг, наделяя всех граждан равными политическими правами и свободами. И прежде всего равенством возможностей для всех народов, населяющих доминионы и протектораты. В то же время по мере увеличения индекса человеческого развития равенство возможностей распространяется и на жителей развивающихся колоний, каждая из которых может стать протекторатом или доминионом империи в ближайшем обозримом будущем. Если, разумеется, колония не станет самонадеянно претендовать на бюрократическую независимость и сепаратный суверенитет. Будь то по сословно-феодальным образцам или по социально-групповым признакам, согласно живучим как тараканы коммунистическим и национал-социалистическим доктринам прошлого и, к несчастью, настоящего.

К великому сожалению, кроме вынужденного потворства тоталитарным режимам в слаборазвитых колониях, указывал профессор Сальса в набросках к монографии "Новый левиафан", оборотной стороной общеимперских прав и свобод является и то, что каждый полноправный вооруженный гражданин империи является сам себе независимым государством, поэтому отношения между цивилизованными людьми естественным путем организовались на принципах древнейшего межгосударственного, международного права, а все имперские структуры правления, включая самого императора, вынуждены брать на себя функции арбитров и судей, улаживающих конфликты и разрешающих противоречия между людьми и группами людей. Отсюда вытекает возникновение и долговременное существование запутанной прецедентной юридической системы, а также законодательной и судебной властей на различных уровнях. Тем самым, авторитарной имперской власти никак не удается избавиться от демократического наследия минувших веков и тысячелетий.

Ибо

сказано было на заре времен: демократия — отвратительный способ правления, но остальные — еще хуже, не смог удержаться от соответствующего комментария Даг Хампер.

Представительная демократия может предотвратить, а имперский авторитаризм в состоянии воспретить коллективную гражданскую войну, где сословия или социально-экономические группы интересов пытаются выяснять между собой отношения вооруженным путем. Но империя, равно и государства прошлых тысячелетий, не в силах остановить гражданскую войну индивидуумов, где каждый сам за себя, и только один Создатель за всех.

Всеобщая гражданская война каждого и всех против всех как началась с возникновением биологического вида человек разумный, так и продолжается по сей день, не прекращаясь ни на минуту, ни на секунду. В ней бывает вооруженный нейтралитет, могут заключаться мирные договоры, ратифицироваться оборонительные и наступательные союзы. С бывшими врагами или против вчерашних союзников. На краткий период или на долгий срок. В ней случаются холодные и горячие фазы. Нередки временные перемирия. Но она не может прекратиться. Сложившего оружие ждет не плен, а конец всего. Сдавшийся во всеобщей войне проигрывает жизнь. Война дает шанс выжить. Смирившегося ждет позорная смерть. Так было и так будет.

Напрасные надежды на несбыточный вечный мир разоружают человека разумного. И грозят неизбежным поражением от пока еще неведомого врага. Враг близок. Он всегда наготове. Мир есть капитуляция. Война — это возможность победы.

20 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

— Доброго здоровья, достопочтенный мастер Син Чен. Спасибо за чудесные розы.

— О, наш всемилостивый сэр Хампер! Мое почтение! Здравствуйте, сержант Мак. Эти розы — такой пустяк, сэр Хампер. Главное — я рад вас видеть живыми, так кажется говорят наши славные рейнджеры.

— Вы правы, почтеннейший Син Чен. И позвольте еще раз вас поблагодарить за то, что вылечили мой старый каледонский кедр. Он опять плодоносит, как ни в чем не бывало. Я — ваш должник.

— Что вы, сэр Хампер! После того, как Мак настроил мою систему охраны, это я у вас в неоплатном долгу. С тех пор ни один чужой опылитель не садился на мои растения. А теперь, когда он мне отладил новые зенитные автоматы против авиеток и эпидромов, что сверху забрасывают нас мусором, я в полном восторге. Миледи Лент это хорошо придумала, и я тоже буду защищать собственный манор от воздушных хулиганов.

— Прошу вас, осторожнее с зенитками, мастер Чен. У миледи генерал депутатский иммунитет, а у вас будут большие неприятности, если вы кого-нибудь случайно собьете.

— Не беспокойтесь, сэр Хампер. Я знаю, где проходят границы моих земель. Я еще в своем уме, несмотря на возраст.

Однако Даг Хампер все же сомневался в здравомыслии соседа с востока, мастера Сина Чена. Потому как, всю жизнь просидев до отставки сереньким клерком в имперской канцелярии частных жалоб и прошений, мастер Чен неожиданно для всех, наверное, и для себя самого, внезапно предался пылкой страсти к ботаническим опытам на землях, пожалованных за 122 года беспорочной имперской службы. На одном и том же месте и в той же мелкой должности звезд с неба чиновник Чен не хватал, но подишь-ты, ботаником стал замечательным.

— Мак! Как там пушки Чена?

— Геонская дрянь, лейтенант. Но на средних дистанциях вполне сгодятся. Наш ментатор за ними присмотрит.

— А у леди Лент?

— У миледи генерал намного круче. Глянуть любо-дорого. "Эгидатек" знает свое дело. Мы тоже, Даг.

— Будет тебе, непобедимый воин Мак. Пошли в дом, надо обсудить кое-какую диспозицию. Завтра у нас небольшая прогулка на свежем воздухе под звездным небом.

19 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Москва-Европа. Русский национальный парк Беловежский зубр.