Бесы в погонах

Серегин Михаил Георгиевич

«…По надуманным обвинениям и подтасованным фактам подвергнуты служебным репрессиям ветеран МВД майор Пасюк Андрей Макарович и недавно вышедший из училища лейтенант Мальцев Александр. Понес серьезные финансовые потери уважаемый в обществе лидер частного предпринимательства Якубов Роман Григорьевич.

Бессудно убиты уголовный авторитет по кличке Гравер и профессиональный убийца по кличке Торпеда. К сожалению, истинные имена покойных мне неизвестны.

Пострадали и законные интересы Русской православной церкви. Мое служение многократно прерывалось вмешательством вооруженных людей,

а мою в меру возможностей помогающую мне нести сей крест супругу Ольгу Игоревну дважды подвергали несанкционированным допросам и…»

Отец Василий вспомнил, как грубо выразился о его Олюшке один из нокаутированных им позже у цистерны ментов и мстительно дописал:

«…и глумлению.

В такой ситуации с вашей стороны было бы разумным и человечным посмотреть на плоды трудов своих и задать себе резонный вопрос: «А все ли я сделал на благо Отечества?», а может быть, даже и рассмотреть со всей присущей вам серьезностью возможность отставки. Я думаю, что люди бы вас поняли и не осудили.

Прилагаю видеозапись, доставшуюся мне по духовному завещанию от преставившегося на днях раба божьего по кличке Торпеда.

С уважением настоятель Усть-Кудеярского храма Николая Угодника Русской православной церкви отец Василий, в миру Шатунов М. И.».

Он аккуратно сложил листок вчетверо, достал из ящика стола большой плотный конверт, вложил кассету, письмо и надежно заклеил край конверта. Теперь его совесть была чиста. Пусть мертвые хоронят своих мертвецов, а мирская власть пусть сама разбирается во всем том безумии, что сотворила.

* * *

Он прождал ответа около недели, но губернатор словно воды в рот набрал, хотя на людях, надо отметить, стал появляться реже. А потом прямо к храму Николая Угодника подъехали несколько машин, и оттуда вышли порядка десятка людей в штатском. Они аккуратно и несуетно оцепили храм по периметру, но завершения службы дождались и побеспокоили отца Василия, лишь когда он вышел на паперть, щурясь от яркого летнего солнца.

– Шатунов Михаил Иванович? – для проформы поинтересовался один из приехавших.

– Совершенно верно, – встревоженно признал священник.

– Федеральная служба безопасности. Подполковник Сатин. Прошу проехать с нами.

– Пожалуйста, – пожал плечами отец Василий. – А далеко ли путь держим?

– Там узнаете, – с неподражаемым профессиональным хамством ответил подполковник.

Отца Василия погрузили в одну из машин, вся кавалькада тронулась и, всколыхнув тучи пыли, в мгновение ока покинула слишком тесные для таких красавцев улочки провинциального городка.

* * *

Несколько раз отец Василий пытался вступить в разговор, но ответов либо не было, либо они были односложными и к продолжению не располагающими. А потом, перед самым областным центром, колонна внезапно свернула на объездную дорогу и помчалась в обход города.

Священник встревожился, но уже через пару минут все понял и расслабился. Машины ехали на так называемую губернаторскую дачу. А к встрече с Иваном

Семеновичем он был готов.

Машины миновали охрану, проехали около пятисот метров по хорошо прослеживаемой камерами наружного наблюдения, прекрасно асфальтированной дороге и вскоре встали у огромного многокорпусного особняка.

– Выходите, – пригласил отца Василия подполковник.

Священник вышел, огляделся и пришел к выводу, что губернатор живет хорошо.

А потом было ожидание в спецкомнатке, тоже с камерой, затем долгий поход по невероятно длинному коридору, а потом снова ожидание, правда, на этот раз совсем короткое, а потом он вошел в дачный кабинет губернатора и понял, что расслаблялся рановато.

– Садитесь, батюшка, – мрачно предложил Иван Семенович и сразу перешел в наступление.

Губернатор высказал ему все: и реальные претензии, и надуманные, затем начал вытаскивать какие-то старые, давно отошедшие в область мифологии истории, припомнил все, чем, по его мнению, священник ему обязан, и чем больше говорил, тем сильнее распалялся.

– Это, по-вашему, называется христианское смирение?! – орал губернатор, брызгая слюной. – Это называется борьба за интересы народа?!

Священник ничего не опровергал и не доказывал. Он просто слушал. И постепенно Иван Семенович как-то выдохся, стал покрикивать все реже, а потом и вовсе рухнул в кресло.

– Что тебе надо, поп? – мрачно спросил он.

– Ничего, – смиренно ответствовал священник.

– То есть? – рассвирепел губернатор. – Как это ничего?! А как это все понимать?!

– Все, что я хотел написать, я написал.

Губернатор схватил со стола помятое письмо, начал выискивать в нем какие-то уличающие священника фразы, но ничего не нашел и швырнул письмо в стол.

– Ладно, – устало махнул он рукой. – Где копии кассеты?

– Мне это неизвестно.

– То есть как? – оторопел губернатор. – А куда ты их дел?

– У меня их и не было.

Иван Семенович смотрел на отца Василия так, словно хотел сказать: «Ну что ты мне голову морочишь, козлина?!»

– Ты хочешь сказать, что не делал копий? – с ядовито-угрожающей ухмылкой поинтересовался он.

– А зачем?

Настала очередь удивиться губернатору.

– Как это зачем? Ну… это… – выговорить «для шантажа за бабки» ему было сложно. – Ну… чтобы манипулировать исполнительной властью.

– Ваша власть от мира, и меня она нимало не интересует, – совершенно искренне сказал отец Василий и не выдержал, добавил: – Вы уж сами, пожалуйста, в своем г… ковыряйтесь.

– А зачем ты тогда мне эту кассету прислал? – так же искренне удивился губернатор.

– А куда надо было ее послать? – встречно поинтересовался священник.

Иван Семенович поперхнулся.

– Просто пострадали невинные люди, и было бы правильным с вашей стороны исправить положение дел, – мягко посоветовал отец Василий. – И, я не скрываю своего мнения, вам надо всерьез рассмотреть возможность отставки.

Губернатор как-то дико посмотрел на своего необычного посетителя и вдруг захохотал. Он смеялся долго и совершенно истерично, пока не стал хвататься за сердце и оседать. А потом внезапно смолк и проронил: