Бесы в погонах
Шрифт:
– Так что, батюшка, в ваших интересах как можно активнее сотрудничать с правоохранительными органами, – подытожил подполковник и отодвинул пустую чашку. – И первый мой вопрос будет таким: что вам известно о местонахождении майора Пасюка и лейтенанта Мальцева?..
– А-а… извините, я что-то не пойму… – заморгал отец Василий. – Вас господа Якубовы совсем больше не интересуют?
– Скажем так: я расцениваю это как досадное недоразумение, – усмехнулся Виталий Сергеевич. – И теперь ни Роману Григорьевичу, ни его сыну ровным счетом ничего не грозит. Ну, может
– Это правда? – прозвенел от входа растерянный голос Якубова-старшего.
Отец Василий оторопело поднял взгляд. Роман Григорьевич стоял в дверях кухни, и по его щекам катились крупные, с горошину, слезы.
– Правда, – вывернувшись, подтвердил Виталий Сергеевич. – Можете идти домой и восстанавливать свое порушенное майором Пасюком хозяйство. К вам у нас никаких претензий.
– А к нам? – возникли в дверях женские фигуры, и священник опешил: это были Евгения, Катя и его жена с Мишанькой на руках.
– Оля? – выдохнул он. – Ты что здесь делаешь?
– Мы вышли с тетей Олей, – пояснила Катя. – Смотрим, а на кухне свет горит… Вот мы и решили посмотреть.
– И к вам никаких претензий, – царственно развалился на стуле Виталий Сергеевич. – Расскажете все, что знаете о майоре Пасюке и лейтенанте Мальцеве, и, пожалуйста, возвращайтесь в свои семьи, создавайте, так сказать, уют и тепло…
Услышав Санькину фамилию, Катерина поджала губы, но подполковник этого не заметил.
– И кстати, – усмехнулся он. – Освободил бы кто-нибудь моих офицеров…
– Я сейчас! – кинулась вперед Евгения.
«А сейчас они начнут один другого сдавать, – ясно осознал отец Василий. – Сначала Пасюка, затем Мальцева, а потом и друг друга…»
Евгения принялась распутывать узлы на руках офицеров, но не смогла, вытащила кляпы, и офицеры с огромным облегчением вздохнули.
– Пасюк здесь! – непослушными челюстями проговорил один.
– Здесь?! – оторопел подполковник.
– И Мальцев тоже, – добавил второй.
– И Мальцев?! А что же эти козлы смолчали?! Где они?!
На Виталия Сергеевича было страшно смотреть. Он вскочил, заметался по кухне и вдруг подскочил к окну, выглянул наружу и захохотал.
– Ну вот и все!
Затем он посмотрел отцу Василию прямо в глаза долгим, немигающим взглядом и размеренно проронил:
– Помнишь, сучок, как руку на меня поднял? Помнишь?! Так знай: подполковник Лядов таких вещей не прощает! Ни-ко-му!
Отец Василий смутился: этот Лядов мало был похож на Лядова пятиминутной давности. И тогда во дворе раздались сигналы двух или трех автомашин. Священник вышел из ступора и рывком отдернул занавеску. Из подъехавших к дому машин, один за другим, словно переспелые яблоки с веток, сыпались парни в бронежилетах и с автоматами наперевес.
Позже, анализируя происшедшее, отец Василий сделал вывод, что все произошло не так, как должно, и не так, как обычно бывает, и вообще неправильно! Но в тот миг его словно переклинило.
Священник
– Всем стоять! – заорал он. – Никому не шевелиться! Лядов у меня!
Омоновцы так и сыпались из машин, но командир подразделения замешкался и теперь явно пытался сообразить, что, собственно, происходит и что из этого следует.
– Всем отойти на пять шагов назад! – громко распорядился отец Василий и ткнул Виталия Сергеевича стволом в ухо. – Прикажи!
– Всем отойти на пять шагов! – прохрипел подполковник.
– Всем отойти на пять шагов! – продублировал команду командир.
Серая масса дружно отступила в темноту.
– И что теперь? – издевательски поинтересовался Виталий Сергеевич. – Ты головой-то подумай, поп! Бабы ваши в доме, ни в чем не повинные Якубовы в доме… Даже ты отмазаться мог! А ты что натворил?
– Макарыч! – громко позвал священник. – Где ты, мать твою?!
– Здесь я, батюшка, – громыхнул сзади голос майора.
– Ты все слышал?!
– Все.
– А понял хоть что-нибудь?!
– Ни хрена, если честно, – признал рубоповец.
Это было закономерно. Понять, в чем провинились Мальцев и Пасюк перед облУВД, было решительно невозможно.
– И что теперь делать? – обернулся назад священник.
– Честно?
– Честно.
– А хрен его знает!
На улице что-то заскрежетало, и на всю округу прогремел многократно усиленный мегафоном голос.
– Гражданин Шатунов! Немедленно прекратите препятствовать действиям правоохранительных органов!
Давно уже никто не называл отца Василия подобным образом.
– Не торопись, командир! – крикнул он в окно. – Я должен подумать! Дай мне время разобраться…
Мегафон сдержанно кашлянул и смолк.
Бывший спецназовец, а ныне священник Михаил Иванович Шатунов понимал, что если командир не полный дурак, то горячку он пороть не станет. Но уже сейчас его ребята рассредоточились вокруг дома в поисках слабых мест, через которые можно проникнуть внутрь. Например, через подвальное окно… Но бежать вниз, чтобы заблокировать его, уже поздно, просто не успеешь…
– Макарыч! – крикнул он. – Дверь в подвал подопри! Там ломик в прихожей стоит!
– Будет сделано! – беспрекословно подчинился майор.
– Санька! – позвал отец Василий. – А ты со стороны спальни шумни, чтобы знали, что окно охраняется!
– Сделаем! – отозвался Санька.
– Что вы делаете? – с болью в голосе спросила Ольга. – Нельзя же так!
– А как можно? – тряхнул кудлатой головой священник. – Скажи, как можно, я обещаю подумать!
Ольга просто не понимала, что, когда эти ребята начнут штурм, здесь никому мало не покажется – ни правым, ни виноватым. А отец Василий знал это точно: сам когда-то был одним из них, таким же закамуфлированным, снаряженным и ориентированным на исполнение боевой задачи любой ценой.