Бесы в погонах

Серегин Михаил Георгиевич

– Это неправда, – не согласилась с мужем Ольга. – У тебя был выход.

– Смотреть, как он тебя ударит?

– Я бы стерпела…

Это было правдой: Ольга бы стерпела.

– Пошли! – схватил ее за руку священник и подвел к двери.

Тихонько приоткрыл, прислушался, выглянул наружу – никого. Милиционер Кошелев так и бродил по бесчисленным комнатам, пытаясь сообразить, где ему найти беглого попа.

Отец Василий скользнул в коридор и повел Ольгу за собой сначала на второй этаж, а затем и на первый. Они прошли в оранжерею и остановились. За огромными оранжерейными стеклами качали густыми зелеными кронами

березы и даже был виден маленький кусочек Волги, и к ней – несмотря на изрядное расстояние, отец Василий отчетливо это видел – со всех ног бежали маленькие человеческие фигурки.

– Быстро! Быстро, я сказал! – проорали за стеклом, и священник отшатнулся назад: это понукал своих подчиненных внезапно выскочивший из-за угла дома замотанный в простыню полуголый Виталий Сергеевич.

Отец Василий проводил погоню внимательным взглядом, терпеливо дождался, когда милиционеры скроются из виду, нагнулся, прижал свою ладонь к нижнему стеклу и аккуратно, почти без лязга, выдавил его.

– Пошли, – потянул он попадью за собой и вынырнул наружу.

Бежать в сторону города по шоссе не стоило: слишком велик был шанс наткнуться на подкрепление, а его наверняка уже вызвали. Догонять ушедших к реке Макарыча и всю его команду отец Василий не видел смысла: расколоть Гравера Макарыч сумеет и сам. Если вообще до него доберется. Священник огляделся по сторонам, затащил Ольгу в заросли и повел ее прочь от коттеджа, в противоположную Усть-Кудеяру сторону.

* * *

Они пробежали метров сто, когда со стороны реки раздались дикие крики. Отец Василий притормозил и прислушался, но единственный голос, который он узнавал, был голос Виталия Сергеевича.

– Давай сюда! – отчетливо донеслось от реки.

Священник вздохнул и потащил Ольгу дальше.

– Тащи ее сюда! – снова заорал подполковник из облУВД.

«Господи! Кого это?! – подумал священник, продолжая уходить все дальше и дальше от этого опасного для них места. – Катерину? Евгению? Но почему?..»

– Ид-ди сюда! – торжествующе завопил мент.

Отец Василий встал как вкопанный и умоляюще глянул на жену.

– Иди уж… – сокрушенно покачала она головой.

– Давай-ка, Оленька, вон туда, – показал он рукой. – Там, впереди, старый причал; схоронись где-нибудь рядышком, в ивняке…

Ольга кивнула, прижала заинтересованно лупающего глазками по сторонам Мишаньку покрепче к себе и энергично тронулась в путь, а отец Василий вздохнул и, постепенно набирая все большую скорость, помчался на крики.

* * *

Выскакивать прямо на голос отец Василий не стал, а, обогнув густые заросли шиповника и краснотала, зашел со стороны пляжа и чуть не рассмеялся: «Тащи ее сюда!» – относилось не к одной из женщин, а к лодке. Все так же замотанный в простыню, разъяренный Виталий Сергеевич бегал по берегу, как абориген с далеких островов, и беспрерывно орал, а его подчиненные как раз в этот момент подтаскивали рыбацкую весельную лодку к берегу, параллельно разбираясь с ее хозяевами.

– Я не понял, мужики, чо вы беспредельничаете? – вцепились в борт своей посудины дочерна загорелые рыбаки. – Эти вон у Генки лодку забрали, а теперь еще и вы…

– Оперативная необходимость, –

жестко повторял Вася Кошелев. – Потом вернем.

– Да нам не надо потом, нам сейчас надо! – возмутились рыбаки. – Где мы вас потом искать будем?!

– Да что ты с ним говоришь?! – теряя терпение, заорал Виталий Сергеевич. – Дай ему в лоб, чтоб знал, на кого голос повышает!

А там, впереди, качалась, черпая бортами воду, невероятно перегруженная, вместившая шесть человек и точно такая же по размерам лодка, на которой изо всех сил гребли веслами Санька и Макарыч.

Священник почесал затылок, он видел, что ребята далеко не уйдут. А Виталий Сергеевич уже повалился в отнятую у рыбаков лодку, а рядом с ним сели на весла два здоровенных милиционера.

«Ну вот, и будет у Виталия Сергеевича в послужном списке еще одно личное задержание особо опасных преступников…» – вздохнул отец Василий.

– Немедленно вернитесь! – кричал представитель областного УВД, в то время как двое его подчиненных изо всех сил налегали на весла. – Майор Пасюк! Лейтенант Мальцев! Я приказываю вам вернуться!

Макарыч на секунду прервался, выдал в ответ непристойный жест и снова схватился за весло. Но расстояние между лодками неуклонно сокращалось. Отец Василий оценил ситуацию и начал раздеваться.

Он снял с себя пропыленную рясу, пропотевший подрясник, туфли, брюки и, не теряя времени, медленно вошел в теплую воду. Кое-чем он своим товарищам по несчастью помочь мог.

* * *

Увлеченные погоней милиционеры даже не заметили, как здоровенный человек на берегу набрал в грудь воздуха и медленно погрузился в воду. Но отец Василий уже плыл под водой, широко загребая руками и мощно отталкиваясь ногами. Здесь, под водой, все выглядело иначе, но уже через минуту или чуть больше он заметил впереди и вверху темное продолговатое пятно. Священник вынырнул, глотнул воздуха и снова погрузился в воду. Он уже подустал, но до лодки оставалось всего ничего.

Второй раз он вынырнул за очередной порцией воздуха в самом кильватере преследователей, но те, захваченные предчувствием поимки, ничего не замечали. И тогда отец Василий вразмашку догнал суденышко, схватился за борт и, быстро перебирая мощными руками, переместился примерно в середину. Хлюпнуло рядом весло, и лодку – отец Василий это ясно почувствовал – стало понемногу разворачивать.

– Ровнее гребите! – раздраженно отреагировал Виталий Сергеевич.

– Так это… – ошарашенно указал пальцем в бородатого «водяного» один из гребцов. – Посмотрите…

И в этот самый момент отец Василий подтянулся и уперся ногами в борт. Лодку качнуло.
– …твою мать! – удивленно выругался Виталий Сергеевич. – Это кто тут?..

И в тот самый момент, когда их глаза встретились, отец Василий повторил маневр, и Виталий Сергеевич пошатнулся и с коротким вскриком рухнул в воду рядом с ним. Священник удовлетворенно крякнул и полез на борт.

* * *

Лишенные «руководящей и направляющей силы» гребцы оторопело смотрели на мокрого, заросшего бородой по самые глаза мужика в черных носках, просторных семейных трусах и белой рубашке навыпуск. Они и понятия не имели, ни кто это, ни что теперь делать.