Бесы в погонах
Шрифт:
Копали руками и попеременно: сначала Санька, потом Сережа, потом Роман… Так что когда очередь дошла до крупного, куда как крупнее всех остальных отца Василия, выход на свободу был достаточно просторен. Ну, может быть, не совсем достаточно…
– Вы там не застряньте, батюшка, – беспокоился Санька.
Но отец Василий его почти не слышал: для него даже протиснуть свое большое тело в горловину было проблемой, а надо было еще и изогнуться, да еще и подгрести землю под себя, а потом задом выползти, и лишь тогда несколько горстей земли можно было затащить внутрь.
– Как зэки эти
– У них с воли хороший подогрев: инструменты, то, се… – предположил Санька. – А в армии, что ли, намного легче? Ну, пусть не руками, но окоп в полный профиль да еще по секундомеру…
– Быстрее копайте, а? – жалобно просил Роман Григорьевич. – Побыстрее, пожалуйста…
– И то правда! – поддержал его с противоположного торца цистерны Сережа. – Поторопились бы, а?
Макарыч шумно принюхался.
– У вас это что, семейное? Только поел, и сразу в сортир? Блин, как с вами Женька живет?
– А что я могу поделать?! – обиженно засопел Роман. – Если у меня организм такой!
– Да хоть пальцем затыкай, а общий воздух не порть! Вот все вы, блин, частники такие, сначала лапу в общий котел суете, а потом на это же общество и…
Когда они, один за другим, выбрались наружу, солнце стояло в зените, а вдоль оврага струилось влажное тепло. Оба Якубовых тут же помчались в камыши, а отец Василий глянул из-за цистерны в сторону своего дома и вздрогнул. Со стороны дома прямо по направлению к цистерне шли два парня.
– Что, батюшка, о супруге думаете? – тихо подошел к нему Макарыч.
– К нам «гости»! – выдохнул священник, отпрянул за укрытие и показал большим пальцем в сторону своего дома.
Макарыч напрягся и стремительно огляделся по сторонам. Санька был здесь, рядом, но вот Якубовы… некоторое время назад они вроде бы как приподнялись, причем оба, но затем, тяжело и почти синхронно вздохнув, снова засели в камышах.
– Ну, вот где эти придурки? – сглотнул он и повернулся к своему бывшему подчиненному: – Санек, ты с той стороны, а я буду с этой…
Лейтенант кивнул.
Послышался хруст камыша – незваные «гости» приближались.
– Я же тебе говорил, там бочка стояла… – сказал один. – А эта сука заладила: не было, и все!
Отец Василий похолодел: «эта сука» могло относиться только к Оленьке.
– Ага, – согласился второй. – Теперь вижу. Ни хрена себе, ее откатило! Проверим?
– Давай.
Хруст приближался. Макарыч слегка присел. Отец Василий поднял глаза к небу. «Спаси и сохрани! Спаси и сохрани! Спаси и…»
Якубовы поднялись из камышей почти одновременно и как раз в тот момент, когда нежданные визитеры поравнялись с огромной металлической емкостью. Священник увидел, каким недоумением наполнились глаза отца и ужасом – сына. Они поняли, что снова «попали».
– Стоять! – жестко распорядились «гости». – На пол! Кому сказано, на пол?!
Якубовы растерянно посмотрели вокруг, как бы пытаясь отыскать в камышах хоть что-то, напоминающее пол. Но вокруг было только их собственное «добро».
– Быстро! – заорал один из «гостей». – Быстро мордой
Якубовы осторожно и как-то брезгливо встали на колени и принялись укладываться на еще не просохшую после ночного ливня землю. И тогда Санька и Макарыч напали.
Схватка было короткой, но жестокой: позволить «гостям» закричать беглецы не могли. И если Макарыч вырубил «своего» с первого раза, то проводящему прием на удушение Саньке пришлось туго – здоровенный милиционер хрипел, отчаянно сопротивлялся и никак не хотел вырубаться. И поскольку Якубовы так и стояли на карачках, не пытаясь ни подняться, ни помочь, оказывать Саньке «скорую помощь» пришлось-таки священнику. Он просто сунул здоровенному милиционеру в печень, и тот захрипел и обмяк.
– Ну что, мужики, ходу? – хрипло предложил Андрей Макарович.
– Вы идите, я догоню, – покачал головой отец Василий.
– Ты что, батюшка? – забеспокоился Санька.
– У меня там Ольга, – вздохнул священник. – Что-то мне не по себе… Схожу гляну.
– Даже не думай! – вцепился в него Макарыч. – Ничего с твоей Ольгой не случится!
– И впрямь, святой отец! – поддержал своего бывшего врага Роман. – Не ходи туда, ничего твоей супруге не будет.
– А если будет? Что тогда? – внимательно посмотрел ему в глаза священник, и Роман не выдержал взыскующего взгляда и смутился. Сам-то он первым делом постарался спрятать жену и дочь…
– Ладно, батюшка, – махнул рукой Макарыч. – Тебя, я знаю, не переспоришь, но для начала давай этих гавриков допросим. Все одно хуже не будет.
Он рывком поднял одного из отключившихся «гостей» на ноги, обшарил его карманы, вытащил из желтой, спрятанной под пиджаком кобуры пистолет и небрежно потрепал его по щекам. Тот слабо приоткрыл глаза, хотя явно еще пребывал где-то не здесь.
– «Колоться» будем, или тебе нос поломать? – деловито поинтересовался рубоповец.
Глаза милиционера стали осмысленнее.
– Где попадья? – прямо задал вопрос Макарыч.
– Иди нах… – начал было милиционер и тут же получил увесистый тычок под ребра и задохнулся от боли.
– Повторяю для слабоумных, – холодно произнес Макарыч. – Где хозяйка дома? С ней все в порядке?
– Откуда… я знаю? – простонал допрашиваемый. – Мы ее с утра не видели…
– Наружку устанавливали?
Глаза милиционера прыгнули в сторону.
– Куда она могла пойти? – повернулся Макарыч к священнику.
– К друзьям, – сглотнул отец Василий. – Есть одно место. – И кинул косой взгляд на Якубовых: у Анзора была и Катерина, и Евгения…
– Вперед! – распорядился Макарыч. – Скорее всего их уже взяли, но шанс есть.
Отец Василий кивнул. Золотое правило любого мента: сразу тряси родню – выйдешь на разыскиваемого раза в три быстрее. Значит, если наружка за попадьей была-таки установлена, трясут уже всех: и Ольгу, и Евгению, и Катерину.
– Слышь, отец Василий, – дернул попа за рукав Санька. – Катька, что, тоже… с тетей Олей? – Он знал это «золотое правило».
Отец Василий кивнул. Мужики переглянулись и, не сговариваясь, подхватили еле волочащих ноги милиционеров под руки и бегом поволокли их вместе с собой вверх по оврагу, прямо к поповскому дому.