Бесы в погонах
Шрифт:
Отца Василия пробило до самого копчика. Он взревел, на крейсерской скорости пересек мощенный бетонной плиткой двор и в один прыжок взлетел на крыльцо. Ольгу уже затаскивали.
Священник рванул дверь на себя, поймал выпавшего от неожиданности наружу мужика, с лету уделал его лбом в лицо, схватил за грудки и швырнул через себя. Мужик шмякнулся где-то позади и слабо вякнул. Но батюшке было уже не до того. Потому что в коридоре появился второй персонаж, и это был Гравер.
Бандит быстро сообразил, что шутки кончились, и сунул руку
Гравер влетел головой в зеркало, снес подзеркальник и, осыпая все вокруг серебристыми брызгами, покатился по полу. Отец Василий стремительно проскочил на кухню – никого; в гостиную – оп-па! На полу, среди поломанных стульев валялся со сцепленными «браслетами» за спиной руками Роман, а вокруг стояли остолбеневшие братки.
– Не понял… – протянул один.
– Щас поймешь! – вылетел из-за спины священника Макарыч и сунул бандиту под дых своим округлым и крепким, словно гантеля, кулаком.
Вслед за Макарычем в гостиную влетел Санька, и с этого момента они дрались трое на трое. Хотя Гравер еще попытался подняться, но с ходу получил ботинком в лицо и снова перешел в «нирвану». А вот оставшиеся на ногах дрались отчаянно, и пока их удалось обездвижить, гостиная приняла совершенно плачевный вид: стол переломан пополам, от стульев – лишь деревянное крошево, а уж во что превратились прекрасные московские шкафчики, и глянуть было страшно.
Санька нанес последний удар, и вокруг наступила такая тишина, что стало слышно, как звенит в ушах у соседа. Макарыч подошел к заползшему в угол Роману и приподнял его за воротник.
– Ну что, Ромочка, вот мы и свиделись!
Роман шумно сглотнул.
– Где документы достал?! – встряхнул местечкового мафиози рубоповец. – Говори, сволочь! Кто на тебя сработал?!
Роман стиснул зубы.
Макарыч сунул ему под дых и – не удержался – со всего маху по лицу. Голова Романа мотнулась и повисла.
– Говори, гад! – заорал Макарыч. – Говори, пока я тебя на вермишель не пустил!
– Ты его отрубил, Макарыч, – присел на корточки рядом с бывшим своим начальником Санька. – Неужто не видишь?
Андрей Макарович бросил безжизненное тело на пол и распрямился.
– Ольга Игоревна! – крикнул он. – Чего они здесь хотели?
– Сначала Роман Григорьевич пришел, – всхлипнув, появилась в дверном проеме попадья. – Начал про Катерину спрашивать, а потом… эти заявились. – Все ясно, Романа выслеживали, – понимающе кивнул Санька.
– Им-то он зачем? – хмыкнул Макарыч и пнул приподнявшуюся окровавленную голову бандита. – Лежать!
– У Гравера надо спросить, – подсказал Санька и прошел в коридор. – Блин! А Гравер-то утек!
Мужики дружно промчались по коридору, вывалили на крыльцо, но вокруг была полная тишина: ни Гравера, ни кого еще… и только на трассе разворачивались, помигивая фарами, несколько машин.
– Батюшка, –
– Зачем?! – хором охнули мужики.
– Я испугалась, – всхлипнула женщина.
Макарыч недовольно зарычал, но Санька перебил его и показал рукой в направлении трассы.
– А это не они?
Мужики напряженно вгляделись. Машины и впрямь уже съехали с трассы и направлялись в сторону поповского дома.
– Н-не знаю… может, и не ко мне, – мотнул головой отец Василий. – Но я рисковать не хочу.
Он кинулся в гостиную, подхватил уже начавшего приходить в себя, закованного в наручники Романа и закинул его на плечо.
– Пересидим в овраге! – распорядился он. – А там видно будет! – И повернулся к попадье: – Олюшка, давай отсюда!
– Нет! – упрямо сжала губы жена. – Это мой дом. И я никуда отсюда не уйду.
Отец Василий растерянно оглянулся. Машины приближались.
– Оля! Я тебя прошу! Не гневи бога!
– Иди, Мишаня, – кивнула ему Ольга, – а я останусь.
Священник вздохнул и широкими прыжками помчался вслед за остальными.
Мужики сбежали с крыльца и под все усиливающимся дождем помчались к оврагу, но едва спустились по начавшей скользить влажной земле вниз, как бежавший впереди всех Санька остановился.
– Назад! – отчаянно прошипел он. – Там тоже!..
Что «тоже», поначалу было непонятно, но уже через пару секунд отец Василий заметил далеко впереди тусклое пятно фонарика, круто развернулся и побежал за Санькой назад, вверх по скользкому от беспрерывно сыплющегося сверху дождя склону. Кто бы это ни был, встречаться с ними не хотелось.
Меньше чем через минуту все четверо уже забрались в цистерну. Сережа так и сидел внутри, дрожа то ли от страха, то ли от холода, но остальных четверых трясло совсем от другого.
– Так, где здесь эта гнида, – шипя и булькая гневом, пополз мокрыми и довольно грязными ногами по иранскому покрывалу Пасюк.
– Будет тебе, – оттолкнул его священник. – Подожди минутку, прям потерпеть не можешь!
– Он мне всю службу поломал! – не мог успокоиться Макарыч. – Не мешай, поп!
– Не только он, Андрей Макарович, – снова отпихнул рубоповца отец Василий. – Я тоже постарался. Так что давай без истерик, пожалуйста.
– И я тоже виноват, – отозвался с краю Санька. – Чего вы, Андрей Макарович, только на него наседаете? Не он один в ответе. И давайте потише разговаривать!
Дождь пошел еще сильнее, и в небе раскатисто громыхнуло.
– Да вы просто не знаете, какой он козел! – громким шепотом заорал Макарыч.
– Конечно же, я козел, – с вызовом откликнулся из своего угла Роман Григорьевич. – Ты ведь моего сына в тюрьму упрятать захотел, а я не дал… Ясно, что я козел.