Бессветные
Шрифт:
– Можешь сесть, – бросил юноше Кристиан, не разделявший животного трепета перед опаснейшим в мифологии хищником.
Вампир смотрел на жертву. Опускаясь в кресло, Мэтис чувствовал на себе этот строгий холодный взгляд.
– Перед тобой господин Ланд-Кайзер – владелец этого поместья и ведущий учёный СБО в области экспериментальных наук, – представил босса араб и посмотрел на того вопросительным взглядом.
– Здрасте, – поздоровался Мэт, полагая, что от него ждут именно этого.
Белый человек сидел неподвижно, даже не моргал, смотрел, что называется, в самую душу.
– Вы меня съедите? – тихо спросил он, втягивая голову в плечи.
Вампир не шелохнулся, Кристиан же подавился смешком.
– Нет, парень. Тут ты немного домом ошибся.
Тинэйджер непонимающе заозирался, ища объяснений.
– Мы учёные, Мэтис, а не людоеды, – вернув серьёзный вид, пояснил араб. В этот момент белый человек впервые шевельнулся – повернул лицо в сторону говорящего. – Изучаем явления, которые могут показаться тебе нереальными или паранормальными. Ты-то уж точно знаешь, что такие существуют.
Возникла недолгая пауза, добавившая напряжения и дискомфорта.
– Можешь не признаваться, дело твоё. Вот только что ты намерен со своей особенностью делать? Был я знаком с одним парнем, то было в Стамбуле, который так же видел больше, чем способны видеть обычные люди. Жизнь тогда была не в пример нынешней, приходилось прилагать большие усилия, чтобы совладать с собой. Закончилось всё ранним инсультом в семнадцать лет. Семнадцать лет, Мэтис, представляешь? А то ведь здоровый парень был. А знаешь, что исследования показали? Нервная система работает одинаково напряжённо, когда происходит «видение» и когда оно подавляется.
– Говорите, что учёные, а верите в видения, – осторожно высказал недоверие медиум.
– Мы занимаемся подобными случаями не первый год, – араб прислонился к столешнице рукой и задумчиво посмотрел в сторону. – И мне проще объяснить тебе некоторые вещи понятными для тебя терминами. Конечно же, это не видения. Но то, что с тобой происходит, имеет вовсе не мистическую и не фантастическую подоплёку. Это давно рассмотрено наукой.
– И что, согласно вашей науке я умру?
– Такими темпами – да, – пожал плечами Кристиан. – Возможно. Но тебе же вроде не очень-то хочется жить. Кажется, в твоей карте что-то говорилось о попытке суицида?
Мэтис покраснел и опустил глаза. Было в его анамнезе ещё одно событие, о котором он старался не вспоминать.
– Я не хотел! Это всё видения!
– Полагаю, окружающие тебя просто не так поняли. Но даже если и так, призывать тебя к здравомыслию и жизни я не намерен. Но, ради науки, не мог бы ты рассказать немного о своих видениях?
– И тогда вы меня отпустите?
– Мэтис, мы в любом случае тебя отпустим. Мы не крадём детей. Просто если ты расскажешь всё как есть, тебе больше никогда не придётся ходить в диспансер и отвечать на дурацкие вопросы.
– Это… сделка?
– Совершенно верно.
– Но я мог рассказать об этом в диспансере!
– Мог, но не рассказал бы. Потому что не доверяешь никому. И потому что диспансер не лучшее место для таких разговоров.
С этими аргументами нельзя
– Может хочешь чаю? Или воды? – предложил Кристиан, не снимая свой доброжелательный вид.
– Нет, спасибо, – Мэтис всё ещё опасался, что его напичкают наркотиками.
– Как хочешь. Вернёмся к твоим видениям. Опиши их.
Мальчишка затравлено посмотрел на каждого присутствующего поочерёдно. Они точно ему не поверят, а то и разразятся хохотом. Однако других вариантов, как рассказать правду, подросток не видел.
– Я вижу мёртвых.
Смеха не послышалось. Абсолютно никакой реакции.
– Мэтис, опиши, пожалуйста, видения. Не пытайся их объяснить, просто опиши, – медленно и вкрадчиво попросил араб.
– Я словно бы становлюсь кем-то другим на какое-то время. Вижу чужими глазами. Это моменты из жизни. Страшные моменты или наоборот счастливые. Умершие делятся своими переживаниями. Иногда это прозрачные картинки, что мелькают пока я в сознании. А иногда я теряю себя и вижу только то, что показывают. Чувства приходят и уходят, как по волшебству. Чувство, что больно, чувство страха, холода, ненависти или, наоборот, любви, восторга. И всё настолько реальное, что я почти всегда забываю, что это не я сам. Но я проверял: такие истории реально случались. Некоторые годы назад. А я их вижу здесь и сейчас, понимаете? Я не знаю, как это называется. Видения? Спиритизм? Но это определённо души умерших, которые пытаются мне что-то показать.
– Это началось после аварии?
– Да. Не помню. Я правда не очень хорошо помню, что было до аварии. Я столько раз переживал прошлое через образы призраков, что, кажется, перестаю различать свои воспоминания и чужие.
– Опиши одно из видений.
– Ох, да их столько было… Вот, например, сегодня я не видел, а чувствовал, что вешу вверх ногами. Глаза были завязаны. Едва касался пола руками.
– Это когда ты упал в диспансере? – дождавшись кивка, Кристиан посмотрел на белого человека. – В подвале, в лаборатории.
Вампир долго смотрел на помощника, после чего снова вонзил взгляд в предполагаемую жертву.
– А что ты видел или чувствовал в машине? – новый вопрос.
– В машине? – мальчик не подозревал, что его последний припадок был замечен окружающими. Те оказались весьма наблюдательными. – То личное.
– Пси-сопротивление среднее, но для сенсорики это не показатель, как мы знаем, – снова произнёс араб, поворачиваясь к начальнику.
– Что не показатель? – растерялся мальчишка. – Я говорю правду, так всё и происходит!
– Мы тебе верим, Мэтис. Успокойся.
Успокоиться не получалось. Происходило чёрт знает что: его похитили из психушки, отвезли в дом местного вампира и заставляли рассказывать о приведениях! Либо мир окончательно свихнулся, либо сам Мэтис.
– Успокойся, – заметив состояние пленника, повторил Кристиан.
– Как? – мальчик потупил взгляд. – Я не верю, что вы меня отпустите. И вообще все вы какие-то странные. Вы явно не психиатр. А ваш начальник похож на неизлечимо больного или… вампира. И дом у вас, как у главаря итальянской мафии. И интересуетесь всяким… сомнительным.