Бессветные
Шрифт:
– Ты пережил автоаварию, верно? – словно бы специально усугубил доктор. – Расскажи, как это произошло?
Мэтис поднял глаза. Рассказывать подобное совершенно не хотелось, но психиатр явно так просто не отстанет. Наверно, нужно ещё немного потерпеть, чтобы потом навсегда распрощаться с этим заведением.
– Дождь, скользкие дороги, плохая видимость. Мы въехали в фонарный столб на повороте дороги.
– Что ты чувствовал в тот момент?
– Я не понимал, что происходит. Потом испугался. А потом был в шоке и ничего не помню.
– Что ты увидел после
– Ничего. Мне показалось.
– Мэтис, я попрошу тебя подробно отвечать на мои вопросы. Понимаю, это было давно, и сейчас ты всё осмыслил и осознал. Но мне важно понять, что происходило тогда. Фор, как давно это было?
– Три года назад.
– Вот. Мне нужно воссоздать картину.
– Ладно, – тинэйджеру не нравился подход психиатра, но здесь всё происходило по его правилам. – Я понимаю, что вы хотите услышать о моих галлюцинациях. Просто я действительно плохо помню, что именно наговорил спасателям, – мальчишка решил спрятаться за маской жертвы, что всегда работало со взрослыми.
– Сколько тебе лет? Пятнадцать?
– Почти шестнадцать.
– Тем более. Ты взрослый и должен понимать, что я не смогу тебе помочь, если ты не будешь рассказывать.
– Не надо мне помогать! У меня всё в порядке, правда.
– Хорошо, если так. Но у тебя было сотрясение, Мэтис. Головной мозг пострадал настолько, что дал сбой. Мы не можем знать, насколько велик урон. Моя задача понять: ушла ли твоя проблема или же просто временно затаилась. Ты же не хочешь однажды упасть замертво только от того, что где-то в голове у тебя разорвался сосуд?
– Нет, – буркнул Мэт, хотя вовсе не боялся подобного.
Смерть влекла и будоражила юношу. В силу возраста он ещё не умел её бояться, а в силу одарённости не видел в ней прекращения жизни. Вечерами, лёжа на диване и рассматривая тенистый потолок, он представлял, как сам станет призраком и будет гулять по городу, не зная дверей и замков. Он будет знать все мировые тайны и с видом просветлённого старца хранить молчание. А может, он повстречает вот такого же юного медиума и поведает ему обо всех загадках человечества! Нет, убеждался Мэт, смерть – это не конец. Это начало нового приключения! Подобные мысли подсказывали вечерами, что ему и вовсе не хочется жить.
– Очень хорошо, – продолжил приём доктор. – Тогда помоги мне понять, что произошло. В карте указано, что ты несколько раз сбегал из дома на место аварии. Когда тебя находили, ты твердил «я должен их остановить». Что ты имел в виду?
– Я этого не помню.
– А что помнишь?
– Ударился головой. Было больно. А потом узнал, что произошло, и долго отрицал правду. Может поэтому сложилось такое впечатление обо мне.
– А как ты объяснишь это? – доктор Ллойд протянул пациенту распечатанный лист.
– Откуда это у вас?! – воскликнул мальчишка.
– Двадцать первый век. Интернетом не только школьники пользуются.
– Вы следите за мной? Это как-то не по-докторски! – заявил подросток, бросая на стол распечатанный фрагмент своего блога.
– Ты не поверишь, я очень люблю мистику, особенно загадки Прилесья. Так вышло,
– Это просто хобби. Это ничего не значит.
– Я и не утверждал обратного, – улыбнулся психиатр. – Почему ты оправдываешься?
– Я не…
Мэтис замолчал. Приём превратился в чёрт знает что.
– Давай подведём итог. Ты поступил в диспансер с жалобой от опекунов, что ребёнок якобы видит призраков. Теперь ты уверяешь, что не помнишь этого, но ведёшь интернет-журнал о приведениях и мистических явлениях округа. На его страницах ты уверяешь, что призраки существуют, и ты намерен это доказать. Чему верить?
– Вы и правда думаете, что кто-то в это верит? – решил сменить позицию медиум.
– Знаешь, был такой парень, Эндрю Дэвис. Жил он в девятнадцатом веке где-то в Америке. Вот он тоже говорил, что видит, слышит. Даже книгу ему духи какие-то надиктовали. Ну, ты, понимаешь, о чём я. Так вот, про него много говорили в те годы, и большая часть вне сомнений брехня, вот только я лично готов ручаться за его психическое здравие. Сумасшедшие – это те, кто зад свой подтереть не могут, потому как дерьмо им не мешает. А Эндрю был вполне себе нормальным интеллигентом. И более того – врачевателем от бога.
– Он был медиумом, – поправил Мэтис, не поднимая лица.
– Я так и думал, что ты в курсе, – произнёс доктор, удобнее устроившись на стуле. – Верить в потустороннее – нормально. Особенно в твоём возрасте.
– Просто я не хочу, чтобы за такие интересы меня считали больным, – признался пациент.
– Никто тебя больным не считает. Я с самого начала отметил, что ты выглядишь здоровым. Больной доказывал бы нам, что потусторонний мир существует и всё в этом духе. А ты только предполагаешь. К тому же, ты юлишь, притворяешься и врёшь. Это нормальное поведение для подростка.
Тинэйджеру стало обидно и стыдно одновременно.
– Я думаю, – снова заговорил доктор Ллойд. – на этом мы закончим. Я напишу заметку для твоего доктора, что всё в порядке.
Благодарить Мэтис не стал: соскочил со стула и направился прочь. Его так и подмывало обронить нечто, вроде «больше не увидимся». У двери он обернулся, чтобы в последний раз бросить взгляд на незнакомцев. Что-то в них было не так, но что именно подросток понять не мог. Странный приём, странный доктор, странная очередь из совершенно разношёрстных пациентов. Но сейчас не было времени засорять голову ненужными мыслями, ведь впереди поджидало главное сегодняшнее дело.
***
Стараясь ступать неслышно, мальчик спустился до нижней ступени. Возникший перед ним коридор уползал вперёд, где скрывался за плотными шторами сумрака. Рядом с лестницей горело две лампы, позволяя заметить пять дверей по обе стороны коридора. Четыре одинаковые белые двери и одна серая – металлическая. Плитка на полу выглядела старой, но была в прекрасном состоянии. Раньше всё обладало большей стойкостью и сроком годности. Под лестницей стоял шкаф, заложенный пыльными папками и коробками. Заострять на нём внимание Мэтис не стал и направился к ближайшей двери.