Бесстрашный
Шрифт:
Я видела много мужчин, и на меня нелегко произвести впечатление. Тем не менее, Хатченс всегда производил на меня такое впечатление, с тех пор как мы были детьми. На мгновение я почти забываю, что у меня есть реальная проблема.
Ключевое слово: почти.
Прочистив горло, я опускаю руки вниз, расправляя черные вставки на коротком платье из шелка цвета слоновой кости.
— Хатч. — Я протягиваю руку для пожатия. — Что ты здесь делаешь? Я думала, что Уинстоны вычеркнуты из списка друзей моего отца много лет назад.
По
Это длинная история для другого дня.
Хатч хмурит темные брови над его потрясающими бледно-зелеными глазами, которые выглядят еще более выразительными благодаря его загорелой оливковой коже. Короткая щетина покрывает его щеки, подчеркивая полные губы, и он кривит свой идеальный нос, глядя на меня.
— Я здесь не ради тебя или твоего отца.
Вот тот раздраженный тон, который я помню.
— Я навещал отца, когда был в отпуске, и твой дядя попросил меня проведать тебя. Я заверил его, что с тобой все в порядке, но он настоял, чтобы я приехал сюда лично.
— И вот ты здесь, — скрестив руки, я изо всех сил стараюсь сделать вид, что мне все равно. — Знаешь, я никогда не понимала твоих отношений с моим двоюродным дядей.
— Это меня не удивляет. У тебя когда-нибудь в жизни была настоящая дружба?
Это уязвляет, и я быстро моргаю, чтобы остановить жжение в глазах. Ублюдок.
— Это указывает на то, будто ты знаешь, — отбросив назад длинные волосы, я принудительно улыбаюсь. — Полагаю, ты думаешь, что служба в армии делает тебя кем-то вроде героя?
— Я офицер морской пехоты. Не знаю, как насчет героя, но это достойная профессия.
Хатч говорит это, словно бросая очередной вызов, как бы спрашивая, что я делаю в своей жизни такого значительного, и это наводит меня на мысль.
Шагнув вперед, я кладу руку на его твердое предплечье и понижаю голос.
— Прости. Я была груба. Это была трудная неделя.
Уголок его левого глаза подергивается. Хатч знает меня слишком давно, чтобы поддаться на слащавые уловки, но если я собираюсь заручиться его помощью, возможно, то смогу использовать невысказанное напряжение между нами в своих интересах.
Мое прикосновение не успокаивает Хатча, но его голос становится мягче.
— Я уверен, что это было трудное время. Твой дядя беспокоится, что тебе может понадобиться помощь… каким-то образом.
— Ты так добр.
— Я не добрый. Мне не хочется здесь находиться, и уверен, что у тебя есть наставники.
— Ты всегда все знаешь. — Я изо всех сил стараюсь кокетничать, проводя пальцами по его костюму от Армани. — Ты делаешь вид, что я — сноб, но думаю, что ты гораздо более сноб, чем я.
— Я не играю в игры, Блейк. — Хатч ловит мою руку, поднимающуюся к его плечу, и мускулы на его челюсти напрягаются. — Я выполнил свое обязательство. По-моему, ты выглядишь прекрасно.
— По-моему, ты тоже выглядишь очень хорошо. —
Я готова поцеловать его, если это поможет, но когда снова встречаюсь с Хатчем взглядом, в его глазах горит огонь. Не могу понять, возбужден он или взбешен, или и то, и другое. Мужчина выдергивает свою руку из моей и обхватывает меня за плечи, отодвигая мое тело от своего.
— Ты пьяна, если думаешь, что я так испорчу свою репутацию.
— Так ты думаешь об этом? — Мой голос полон страсти, и я не могу понять. Он об этом думает?
— Ты под кайфом.
Дверь за спиной Хатча распахивается, и мы оба поднимаем глаза, чтобы увидеть Виктора, который таращится на нас. Его губы растягиваются в гнусную ухмылку, а глаза скользят от моих раскрасневшихся щек вниз, к моей груди, едва скрытой под тонкой тканью.
— Не думал, что ты еще здесь. Ты ждала эскорт в свою спальню?
У меня буквально мурашки бегут по коже от этого намека, а Хатч, похоже, готов взорваться.
— Я позабочусь о ней, — рычит он, хватает меня за руку и тащит по коридору, подальше от крысы.
Мы оказываемся на другой стороне дома, прежде чем Хатч замедляет шаг, оглядывая коридор.
— Твоя комната вообще находится на этом этаже?
— Ты делаешь мне больно. — Моя жалоба вызывает короткий толчок.
— Тогда перестань вести себя как ребенок. — Его челюсть крепко сжата, и я злюсь, что он такой чертовски горячий.
Хатч Уинстон активировал мое сексуальное влечение три года назад. Мне было тринадцать, а ему восемнадцать. Папа привез нас с Ханой в гости к дяде Хью в Гамильтаун на празднование Четвертого июля. Хатч стоял на пирсе в плавках, гора аппетитных мышц, и у меня впервые начались месячные. Похоже, с возрастом он стал лучше.
Отпуская мою руку, Хатч все еще кипит.
— Иди в свою комнату.
— Ты мне не отец.
В мгновение ока Хатч снова хватает меня за руку, гнев исходит от него горячими волнами. Непрошеная мысль проносится в моем мозгу: «интересно, каково это, когда его сдержанность ослабевает…»
— Ты вышла из-под контроля. Я поговорю с твоей матерью, а потом уйду. — Хатч на мгновение замолкает, опускает свой квадратный подбородок и выдыхает. — Сожалею о твоей утрате.
Он резко уходит, и я опираюсь на дверь. Хатч Уинстон — сила природы, с которой нужно считаться, но я все испортила. Так хотелось обратиться к нему за помощью, хотя я никогда не закладывала основу для того, чтобы попросить его об этом.
Потирая пальцами лоб, я ищу решение. Мне следовало просто броситься в его объятия и расплакаться или сделать что-нибудь в духе «девушки, попавшей в беду». Я должна была рассказать ему о своих страхах по поводу Виктора.