Бесстрашный

Хемри Джон Дж.

— Поймите, капитан Гюндель больше не ваш командующий. Просто обеспечивайте его время от времени всем необходимым и предоставьте самый лучший из имеющихся на борту кабинетов. Можете быть уверены, что при таком раскладе, возможно, больше его и не увидите.

— Да, сэр, понятно, сэр, благодарю вас!

— Меня?! За что?!

Офицер смутился и отбарабанил:

— За то, что не надрали мне уши за нарушение военной иерархии и действия от собственного имени в обход вышестоящего по званию, сэр!

— Если вам действительно удастся осуществить задуманное,

это будет чертовски хорошо для нашей флотилии. Так что у вас была уважительная причина, капитан. Но не берите это в привычку.

— Есть, сэр!

Уладив текущие вопросы, Гири вновь обратил все свое внимание на системные показатели, держащие под контролем их продвижение вглубь Калибана. Следов Синдиката по-прежнему не отмечалось, по-видимому, они все еще были заняты на Юоне, а мысль установить датчики, определяющие присутствие чужаков на Калибане, им вовремя в голову не пришла. Похоже, Синдикат совершенно не подвергал сомнению свою уверенность в намерениях флотилии Альянса телепортироваться либо на Юон, либо на Восс, и сосредоточил там все свои основные силы.

С долей сожаления сознавая, что немедленная опасность им не грозит, Гири сделал то, что должен был сделать еще с момента их высадки на Калибан, — провести общее собрание.

«Ну вот, опять это… Как одна большая семья! Тьфу».

Избегая смотреть на капитана Фарезу, которая опять уставилась на него своим излюбленным взглядом, Гири начал речь:

— Я бы хотел поставить в известность всех здесь присутствующих о том, что нам на некоторое время придется задержаться на Калибане из-за проводимых изысканий необходимого сырья и ничтожности шанса на появление Синдиката, который мог бы нам в этом помешать.

Капитан Фареза, как Гири и ожидал, выступила против.

— А если Синдикат все же появится здесь, нам опять придется убегать, поджав хвосты?

— Смею вам напомнить, капитан, что Корвус для нас был пересадочным пунктом, и не было совершенно никакой необходимости задерживаться на нем для проведения военных действий. Особенно принимая во внимание техническое состояние флотилии.

— Но они наверняка считают, что мы от них убежали! В страхе! Как трусы!

Гири тяжело вздохнул и сказал с легкой улыбкой.

— Синдикат вообще выдумывает много удивительных вещей. Особенно о степени собственного величия и непобедимости.

К его облегчению, всеобщий смех оборвал дальнейшее «наступление» капитана Фарезы. Однако, как известно, свято место пусто не бывает, и на помощь ей вызвался Ньюмос.

— Но факт остается фактом, Синдикат наверняка определенно убежден, что ему удалось запугать нас.

Гири удивленно поднял бровь.

— Кого это «нас»?

В зале опять послышались смешки. Сделав паузу, Гири продолжил.

— Я не позволю врагу диктовать нам условия и определять паше поведение. Если бы мы все время начинали сражение только по причине того, что же в противном случае о нас подумает наш враг, то, как минимум, нас было бы чертовски легко просчитать, не говоря уже обо всем остальном.

Что касается вас,

капитан Ньюмос, капитан Фареза, то вынужден снова вам напомнить, что Корвус был нашим единственным шансом на спасение. Естественно, Синдикат, как только стал в курсе нашего плана, — «побега», чуть не сказал он, но вовремя прикусил язык, — зная, что у нас нет других альтернатив, стал сосредотачивать свои войска на Корвусе, и то, с чем нам довелось столкнуться, уверяю вас, было всего лишь началом. Прибывшее же вслед за этим подкрепление не оставило бы от нашей флотилии, и так весьма потрепанной в боях, живого места. И как, по вашему мнению, стоило нам ставить на карту наши корабли, наши жизни, чтобы всего-навсего удовлетворить позыв гордости?

— Гордость — это двигатель пашей флотилии, без чувства собственного достоинства мы — ничто! — провозгласил Ньюмос.

Гири, не в силах сдерживать гнев, подался вперед.

— Флотилия сражается, чтобы победить, а не из-за какого-то там вашего чувства достоинства. И держится она на чести и отваге, в твердом осознании, за что мы сражаемся, и с твердой верой в каждого из нас. А гордость сама по себе — ничто. Кроме как оружие против нас в руках врага, которое он с радостью и ни минуты не колеблясь обернет против нас же самих.

В зале наступила полнейшая тишина. Пытаясь понять, повредило ли или упрочило его положение последнее высказывание, Гири продолжил:

— Пока же Синдикат не знает, что мы на Калибане. Таким образом, у нас в запасе несколько дней. Потом же, когда они не дождутся нас на Юоне, начнутся поиски. Нам нужно с пользой использовать наше временное преимущество. Наши резервные корабли, — кивнул он в сторону Тиросян, — собираются пополнить запасы сырья, которые пойдут на то, чтобы залатать оставшиеся раны судов в составе флотилии и пополнить оружейные запасы.

— Так капитан Тиросян во главе союзной дивизии? А куда делся капитан Гюндель?

— Капитан Гюндель был назначен моим советником по вопросам долгосрочного планирования. Сейчас он на борту «Титана».

— Я слышал, он был отстранен от командования?

«Новости разносятся быстро. В этом плане у них все осталось как раньше».

— Устав флотилии прямо запрещает каждому офицеру совмещение должности советника главнокомандующего и командующего кораблем. Исходя из этого положения, я был вынужден передать командование «Джинном» другому старшему офицеру. Капитан Гюндель полностью согласился с кадровым перемещением.

Тиросян, не привыкшая быть объектом внимания на подобных мероприятиях, ограничилась кивком.

— А капитан Гюндель сам, собственной персоной, сможет подтвердить ваши слова?

— Если мои слова не вызывают у вас должного доверия, что ж, свяжитесь с капитаном, и сами все услышите. Но должен предупредить вас, что, скорее всего, в лучшем случае вы от него добьетесь того, что в данный момент у него совершенно нет на вас времени.

Среди присутствующих поползли улыбки. С Гюнделем тяжело было сотрудничать, и многие знали об этом не понаслышке.