Бесстрашный горец

Хауэлл Ханна

– Может быть, раньше я не испытывал такого желания, а теперь совсем другое дело. Ты что, считаешь, твои род­ственники погладят меня по головке за то, что я лишил тебя девственности? Мне лишние враги ни к чему.

Фиона подумала, что это не повод для женитьбы, одна­ко решила не говорить об этом Эвану. Когда она вернется в Дейлкладач, Коннор наверняка вытянет из нее правду, а она не была уверена в том, что сумеет усмирить его гнев. Меньше всего ей хотелось, чтобы Коннор с Эваном из-за нее возненавидели друг друга. Как было бы хорошо, если бы у Эвана появился хоть один союзник. Значит, нужно сделать все от нее зависящее, чтобы это произошло.

– И

потом, я оставил в тебе свое семя, – продолжал Эван, решив, что стоит выдвинуть более разумный повод для женитьбы. – Очень может быть, что ты уже от меня беременна.

Высвободив свою руку, Фиона подняла ее, призывая его замолчать:

– Хватит. Можешь больше меня не уговаривать, иначе добьешься прямо противоположного эффекта. Я ни за что не соглашусь выйти за тебя замуж.

Эван недовольно поморщился. Он чувствовал, что дол­жен сказать ей что-то хорошее, однако не мог подобрать нужных слов. Он не умел ухаживать за женщинами и не знал, как себя вести. Единственная мысль, которая верте­лась сейчас у него в голове, – это что ему ужасно хочется опять заняться с ней любовью. Но разве об этом скажешь? Фиона может и обидеться. И Эван мысленно поклялся, что придумает нежные, ласковые слова и в первую брачную ночь непременно скажет их Фионе. Она их заслуживает уже по­тому, что доставила ему такое удовольствие, и вряд ли со­чтет проявление нежности слабостью.

– Хорошо. Значит, мы поженимся через два дня.

– Через два дня?!

– Да. За это время ты успеешь немного прийти в себя после сегодняшнего занятия любовью, а я встану с постели. – И, схватив Фиону за запястье, Эван притянул ее к себе и запе­чатлел на ее губах быстрый и в то же время страстный поце­луй. – Я буду тебе верным мужем и заставлю тебя кричать.

Выскочив из комнаты, Фиона начала размышлять, чем являются его последние слова: обещанием или угрозой. В холле она увидела Грегора и Мэб. Схватив Мэб за руку, она потащила ее в свою спальню, чувствуя, как у нее зарделись щеки под пристальным взглядом Грегора.

– Значит, на сей раз он тебя не оттолкнул? – спросила Мэб, улыбаясь во весь рот.

– Да. – Фиона вздохнула, опустившись на кровать. – Через два дня мы поженимся.

– Что-то, голос у тебя нерадостный.

– С одной стороны, я очень рада. Даже надеюсь, что смогу заставить Эвана влюбиться в меня. А с другой, мне так обидно, что он не сказал мне ни одного ласкового сло­ва. Даже самого крошечного.

Усевшись с Фионой рядом, Мэб погладила ее по спине:

– Ничего, он еще скажет, и не одно. Ты же знаешь, что он к тебе неравнодушен и испытывает настоящую страсть. Для многих мужчин это не имеет никакого значения, а для Эвана значит очень многое.

– Хотелось бы мне так думать.

– Вот и думай, потому что это правда. Ты задела в этом молодом идиоте какие-то тайные струны, причем настоль­ко сильно, что он позабыл собственные правила и отбросил сдержанность, которой так славился. А это отличное нача­ло, о таком не каждая молодая жена смеет мечтать. Теперь от тебя зависит, чтобы его чувства к тебе стали крепче.

– Ты права. Теперь у меня появился шанс, поскольку Эван не станет от меня бегать, он больше не видит в этом никакой нужды. И теперь от меня зависит, чтобы наш брак стал счастливым. Просто мне хотелось бы, чтобы я чувство­вала себя чуть более уверенной в том, что смогу это сделать.

– Хочешь совет от женщины, которая имела кое-какой опыт семейной жизни? Я когда-то была замужем,

хотя сэр Фингел об этом понятия не имеет. Это был брак не по люб­ви, не многие браки заключаются на небесах, однако муж у меня был.

– Значит, существует какой-то секрет счастливой се­мейной жизни?

– Да. Во-первых, у человека, за которого ты выходишь замуж, должно быть сердце, которым ты должна завладеть. Эвана я знаю уже много лет, и, поверь мне, у него большое сердце, хотя он изо всех сил пытается это скрыть. Во-вто­рых, вначале ты должна научиться ничего не принимать близко к сердцу. Даже тот мужчина, который женится на девушке по огромной любви, может сказать что-то не то или совершить какую-то ошибку. Мужчин следует немного дрессировать.

Фиона ухмыльнулась и кивнула:

– Нашей Джилли пришлось дрессировать моего брата. У него оказались весьма странные представления о том, какой надлежит быть жене.

– У большинства мужчин похожие представления. Судя по твоим рассказам о Джилли и ее муже, тебе следует во всем брать пример с Джилли, чтобы твоя семейная жизнь была счастливой. Мне кажется, что самое главное – это говорить правду и доверять друг другу. Ты должна расска­зывать Эвану обо всем, что думаешь и чувствуешь. Это един­ственный способ заставить этого дурачка привязаться к тебе. Мужчина ведь не может любить девушку, о которой он ни­чего не знает или которую не понимает, верно?

– Верно. Когда мы с Эваном поженимся, это будет про­ще сделать, поскольку мне не придется взвешивать каждое слово. – Фиона поморщилась. – Надеюсь, у него нет вра­гов среди моих родственников.

– О Господи! – ахнула Мзб и приложила руку к сер­дцу. – Скажи мне, кто ты такая. Клянусь, я никому не скажу.

– Я Фиона Макенрой из Дейлкладача. Мой брат – лэрд. Он женился на Джиллиан Мюррей, дочери сэра Эрика Мюррея из Даблинна, племяннице Молди Мюррей из Доннкойла и молочной сестре Джеймса Драммонда, лэрда Даннкрейга. Мой брат Дайермот – лэрд Клахтрома. Недавно он женился на Илзе Камерон, единственной сестре Сигимора Камерона, лэрда Дабхайдлснда. Ага, Мэб! По твоему лицу я вижу, что-то тебе не нравится.

– Пока и сама не знаю. Конечно, иметь сильных союз­ников очень хорошо, а вот сильных противников – вряд ли кто захочет. Драммонды – родственники моего покойного мужа. А вот Камероны…

— Они враги Макфингелов?

– Нет, родственники.

– О Боже! Неужели те самые, которых ненавидит сэр Фингел?

– Может быть, не те самые. Камерон – распространен­ная фамилия. И имя Сигимор часто встречается.

– Не так уж часто, и тебе об этом хорошо известно. А Сигимор, который является лэрдом Дабхайдленда, вообще один на свете. Такой крупный мужчина, рыжеволосый, любит странные шутки, у которого тринадцать братьев и все они тоже рыжеволосые!

– О Господи! Это он, племянник Фингела! Сын жен­щины, которую, как считает Фингел, у него украли. Ну да ладно. Эван не в обиде, просто не вмешивается в дела отца. По правде говоря, я думаю, он и его братья считают, что отец ведет себя очень глупо, наживая врагов, в то время как ему нужны союзники. Кроме того, большинства тех, с кем Фингел ссорился, уже нет в живых. Нет его брата, той жен­щины и обоих их отцов. Так что ему не придется иметь дело с теми, кто, по его мнению, поступил с ним плохо. Если бы три года назад, когда Сигимор был в наших краях и останавливался по соседству, Эван был здесь, думаю, он пригласил бы его в замок.