Бесспорной версии нет

Ромов Анатолий Сергеевич

–  Это не проблема. Скажите, срочно нужны деньги на "Волгу". Представилась возможность купить.

–  Просто не знаю... Правда, я мог бы позвонить одному другу. Только надо придумать другой предлог.

–  Придумывайте, - согласился "кавказец". - Только что за друг?

–  Один мой друг. У него всегда есть деньги.

–  Деньги, это хорошо. - "Кавказец" долго молчал. Повторил: - Деньги, это хорошо. Только откуда я знаю, может, вы собираетесь звонить в милицию?

–  Почему в милицию? Я позвоню своему другу.

–  Куда вы позвоните

своему другу? Где он работает?

–  Он заведует производственным объединением стеклотары. Если вы не верите, можете позвонить в справочную. И спросить, как позвонить в третье МПТО "Стеклотара".

–  Как его зовут, вашего друга? Имя, отчество, фамилия?

–  Чубиев. Баграт Элизбарович Чубиев.

Помедлив, "кавказец" выдавил:

–  Хорошо. Давайте-ка его телефон. Напишите на бумажке. Проверим.

Оторвав листок календаря, Ираклий набросал телефон.

"Кавказец" набрал 09:

–  Пожалуйста, телефон МПТО "Стеклотара". Стекло-тара. МПТО номер три.

Выслушав ответ, положил трубку. Тронул лоб:

–  Ладно, звоните вашему другу. Только без фокусов. Говорите коротко. Нужны деньги. И все. Деньги пусть привозит сюда. Для него я - ваш родственник. Племянник. И пусть поторопится. Времени мало. - Сам набрал номер, протянул трубку.

Ираклий взял трубку. Гудки. Наконец щелкнуло. Голос Бориса:

–  Алло! Слушаю вас.

Только бы Борис его понял. Только бы понял!

–  Багратик? Здравствуй, это я, Ираклий.

–  Ираклий? - Голос Бориса чуть замешкался. - Ты... откуда?

–  С работы. Понимаешь, Багратик, у меня большое несчастье. Какое, объясню потом. Мне срочно нужны деньги. Очень срочно.

–  Сколько тебе нужно?

–  Двадцать тысяч.

–  Ого! А что случилось-то?

Ясно, Борис подстраховывается - на случай, если "кавказец" слышит ответы.

–  С мамой... несчастье.

Он нарочно чуть выделил "с мамой".

Борис испугался:

–  Что с твоей мамой? Что-нибудь серьезное?

–  Да, очень.

–  Что, это недавно выяснилось? Я никогда не слышал, что она у тебя больна...

–  Это выяснилось только сегодня. Баграт, умоляю, привези деньги. За мной не встанет, ты же знаешь.

–  Н-ну... хорошо. Попробую.

–  Не "попробую". Деньги нужны срочно. До часу дня.

–  Почему такая спешка? Что, поезд отходит?

–  Багратик, отходит. Срочно вези деньги. Пойми, мама для меня дороже всего.

–  Хорошо, Ираклий. Но... я это делаю только ради твоей мамы...

–  Спасибо, Багратик. Я знал, ты не подведешь.

–  Подожди благодарить. Куда везти деньги? На комбинат?

–  Да. Только я буду ждать не у себя в кабинете. У нас есть цех первичной обработки. Я сейчас там. В кабинете начальника цеха. Приходи прямо туда. С деньгами.

–  Хорошо. Сейчас буду.

–  Спасибо, Баграт. Жду.

Исход

О том, что Ираклий захвачен "кавказцем", Иванов понял сразу, как только услышал по телефону: "Багратик? Здравствуй, это я, Ираклий..."

И не только из-за "Багратика". Голос Ираклия был совсем чужим. Сухим, хриплым. В голове сразу же заметалось: "Где Линяев и Хорин? Почему Ираклий звонит мне? Ведь они рядом, на комбинате". В конце разговора понял: Ираклий забыл предупредить о выходе из кабинета. "Кавказец", пройдя на территорию комбината, поинтересовался, где директор, и узнав, что директор в цехе, прошел туда и легко захватил Ираклия. Линяев и Хорин, скорее всего, об этом захвате могут только подозревать. Но пока не уверены в нем, иначе бы ему позвонили. И еще. Смущала интонация, с которой Ираклий сообщил о матери. Что-то здесь было не то. Поэтому, положив трубку, Иванов тут же набрал номер Мананы:

–  Мананочка, это Боря. Не могу долго говорить, извини. Что с Верой Севастьяновной? Она не заболела?

–  Почему заболела? Она в Москве. Прилетела сегодня утром. Я с ней только что разговаривала. А что случилось, Боря?

–  Ничего. Вера Севастьяновна в квартире Ираклия?

–  Конечно. У нее свои ключи. Да объясни, в чем дело? Я уже два раза звонила Ираклию. Разумеется, найти его невозможно. Он же никогда не сидит на месте.

–  Мананочка, ты не волнуйся. Просто у меня небольшое дело к Вере Севастьяновне. Да, ты давно с ней разговаривала?

–  С полчаса.

–  Она, конечно, сейчас там? На Тимирязевской?

–  Конечно. Мы же оба на работе. Она будет нас ждать.

Ударив по рычагу, нажал кнопку вызова опергруппы и тут же набрал домашний номер Ираклия. Почти сразу услышал голос Веры Севастьяновны. По интонации, с ней пока ничего не случилось. Она даже ответила по-тбилисски не "алло?", а "батоно?"

–  С приездом, Вера Севастьяновна. Это Боря Иванов.

–  Боречка! Тысячу лет! Ой, Боречка, вай ме! Как я рада! Понимаешь, я в Москве...

–  Вера Севастьяновна, простите, ради бога, я сейчас не могу долго разговаривать. Я к вам обязательно сегодня приеду - увидимся, поговорим. Вы давно в квартире?

–  Утром прилетела. Первым рейсом.

–  Около одиннадцати уже были дома?

–  Примерно... А что такое?

–  К Ираклию должны были в это время зайти или позвонить. Никто не заходил?

–  Никто.

–  И не звонил?

–  Нет. Хотя подожди... Ираклию звонил мужчина. Как раз, когда я вошла. Я сказала, что он на работе.

–  Больше ничего не спрашивал? Может, что-то передавал?

–  Ничего не передавал. Спросил только: "Вы его мама?" Я ответила: "Да, мама". Сказал - друг Ираклия. Мы очень мило поговорили. Потом звонил Ираклий. Но как-то странно. Трубку положил.

–  Вера Севастьяновна, у меня большая просьба. Можно к вам сейчас заедут два наших друга? Мой и Ираклия? Мы договорились встретиться у Ираклия, им пока некуда деться. А мы с Ираклием подъедем позже.

–  Ради бога, пусть приезжают. Вообще, где Ираклий? Ты не знаешь? Что за манера бросать трубку? От кого-кого, а от него такого не ожидала.