Бессонница
Шрифт:
— Погано, да?
— Нет… Не погано. Просто странно. А вот те жуки… Они были погаными. Фу!
— Я понимаю тебя. Но думаю, они по-прежнему там.
— Может быть, но нам предстоит еще долгий путь, чтобы выбраться из леса, правда?
— Ага… Путь обратно в Райский Сад неблизок… как сказала бы Кэрол.
— Ты только будь рядом со мной, Ральф Робертс, и не теряйся.
— Ральф Робертс? Никогда не слыхивал о таком. Нортон — вот настоящее имя.
И это, к его радости, заставило ее рассмеяться.
Глава 24
Они
Приблизившись к гоночному треку, они одновременно подошли и к краю «мешка смерти». Здесь он был плотнее, и Ральфу стало видно медленное круговое движение, словно «мешок смерти» был сделан из крошечных крапинок обуглившегося материала. Это было немного похоже на воздух над открытым мусоросжигателем, пронизанный жаром и частичками сгоревшей бумаги.
И до него доносились два звука — один, накладывающийся на другой. Верхний напоминал серебристое звяканье и вздохи. Такой звук мог бы издавать ветер, подумал Ральф, если бы он научился рыдать. Звук был не из приятных, но тот, что раздавался из-под него, вызывал активное отвращение — слюнявый, жующий шум, словно где-то рядом гигантский беззубый рот перемалывал большие куски мягкой пищи.
Когда они приблизились к темной, как бы состоящей из мелких частичек шкуре «мешка смерти», Лоис остановилась и испуганными виноватыми глазами уставилась на Ральфа. Голосом маленькой девочки она проговорила:
— Не думаю, что сумею пройти сквозь это. — Потом запнулась, сделала над собой усилие и наконец выпалила: — Знаешь, оно живое. Вся эта штуковина. Оно видит их. — Лоис указала большим пальцем через плечо на людей, толпящихся на стоянке, и сотрудников служб новостей, стоявших ближе к зданию. — И это погано, но оно видит и нас, а это еще хуже… потому что оно знает, что и мы видим его. Оно не любит, когда его видят. Когда чувствуют, еще ничего, но только не видят.
Теперь нижний звук — слюнявый и жующий, — казалось, превратился в почти различимые слова, и чем дольше Ральф вслушивался, тем больше уверялся, что так оно и было на самом деле.
[Воннтсюдаа. Убирайтесссь. Умааатвайте.]
— Ральф, — прошептала Лоис. — Ты слышишь это?
[Ненвшишу. Упппью. Сошшшрууу.]
Он кивнул и снова взял ее за локоть:
— Пошли, Лоис.
— Идти?… Куда?
— Вниз. До конца.
Мгновение она лишь молча смотрела на него, не понимая; потом лицо ее осветилось, и она кивнула. Ральф ощутил щелчок внутри себя — чуть сильнее, чем тот, похожий на взмах ресниц, который случился несколько секунд назад, — и вдруг день вокруг него прояснился. Туманный вихревой барьер перед ними растаял и исчез. Тем не менее они закрыли глаза и задержали дыхание, приблизившись к тому месту, где, как они знали, находился край «мешка смерти». Ральф почувствовал, как ладонь Лоис напряглась в его руке, когда она торопливо прошла сквозь невидимый барьер, а когда проходил сквозь него он сам, темный узел спутанных воспоминаний — медленная смерть жены, потеря любимой собаки в детстве, Билл Макговерн, согнувшийся и схватившийся
Потом они очутились снаружи.
Как только они прошли под деревянной аркой, стоявшей на другом конце автомобильной стоянки (МЫ НА ГОНКАХ В БАССЕЙ-ПАРКЕ! — было написано на ней), Ральф подвел Лоис к скамейке и заставил ее присесть, хотя она яростно утверждала, что с ней все в порядке.
— Отлично, но мне самому нужно две-три секунды, чтобы снова собраться с силами.
Она убрала прядь волос с его виска и нежно поцеловала его в ямочку под ней:
— Отдыхай сколько хочешь, родной.
Отдых занял около пяти минут. Почувствовав, что может подняться на ноги без риска рухнуть на колени, Ральф снова взял ее за руку, и они вместе встали.
— Ты нашел, Ральф? Нашел его след?
Он кивнул:
— Чтобы увидеть его, нам надо подпрыгнуть уровня на два. Сначала я попробовал подняться наверх лишь так, чтобы видеть ауры, поскольку, мне кажется, это ничего не ускоряет, но — не сработало. Нужно чуть выше.
— Хорошо.
— Но нам надо соблюдать осторожность. Потому что когда мы можем видеть…
— Могут видеть нас. Да. И еще нам нельзя терять чувство времени.
— Точно. Ты готова?
— Почти. Думаю, мне сначала нужен еще один поцелуй. Сойдет и совсем малюсенький.
Улыбнувшись, он поцеловал ее.
— Теперь я готова.
— Ладно… Поехали.
Щелк!
Красноватые пятна следов вели их через грязную площадку на шоссе, находившуюся примерно на середине пути к окружной ярмарке, потом к беговой дорожке, где любители бегали с мая по сентябрь. Лоис на мгновение остановилась перед доходящим ей до груди забором, огляделась, желая убедиться, что вокруг никого нет, а потом подтянулась. Сначала она двигалась с легкостью девушки, но, перекинув одну ногу и оседлав забор, остановилась. На ее лице появилось выражение легкого удивления и досады.
[Лоис? С тобой все в порядке?]
[Да, все нормально. Только белье старое, залатанное! Наверное, я сбросила вес, потому что оно не на месте! А, чтоб ему!]
Ральф понял, что ему видна не только кружевная кайма нижней юбки Лоис, но еще три или четыре дюйма розового нейлона. Он подавил ухмылку, глядя, как она сидит верхом на широкой верхней планке забора, ругая одежду. Ему захотелось сказать ей, что она выглядит милее котенка, но он решил, что это могло показаться не вполне уместным сейчас.
[Отвернись, пока я поправлю эту чертову нижнюю юбку, Ральф. И убери эту дурацкую усмешку.]
Он повернулся к ней спиной и взглянул на Общественный центр. Если у него и была дурацкая усмешка на губах (ему казалось, Лоис увидала ее в его ауре), вид этого темного, медленно кружащегося «мешка смерти» быстро слизнул ее.
[Лоис, может, тебе будет удобнее, если ты просто снимешь ее?]
[Ты уж прости меня, грешную, Ральф Робертс, но я не так воспитана, чтобы стаскивать нижнее белье и оставлять его валяться на беговых дорожках, и если ты когда-нибудь был знаком с девчонкой, которая выкидывала такие штучки, я надеюсь, это было до того, как ты встретил Кэролайн. Мне бы только найти…]