Бессонница
Шрифт:
[Все, что мы вам сказали, Ральф и Лоис, правда. Мы могли оставить в стороне возможность того, что Атропос обладает немного большим пониманием ситуации, чем нам на самом деле хотелось бы, но…]
Ральф: [Что, если мы откажемся слушать дальше всю эту чушь? Что, если мы просто повернемся и уйдем?]
Никто не ответил, но Ральфу показалось, он увидел нечто ужасное в их глазах: они знали, что у Атропоса сережки Лоис, и они знали, что он знает. И только сама Лоис не знает этого — по крайней мере Ральф очень надеялся
Она стиснула его руку:
[Не делай этого, Ральф… Пожалуйста, не делай. Нам надо выслушать их.]
Он снова повернулся к ним и резко кивнул, чтобы они продолжали.
Лахесис: [При обычных обстоятельствах мы не пересекаемся с Атропосом, равно как и он с нами. Мы не смогли бы пересечься с ним, даже если бы и захотели; Случай и Цель — как белые и черные клетки на шахматной доске, они разделены по контрасту. Но Атропос желает вмешиваться в то, как устроены вещи — вмешательство в очень реальном смысле и есть то, для чего он создан, — и в редких случаях возникает возможность сделать это действительно в большом масштабе. Попытки остановить его вмешательство случаются крайне редко…]
Клото: [Точнее говоря, практически никогда; на нашем веку ни разу не предпринималось попытки контролировать его или помешать ему.]
Лахесис: […и предпринимаются, лишь если ситуация, в которую он собирается вмешаться, очень деликатная, где очень много серьезных обстоятельств находятся в равновесии и могут его утратить. Сейчас возникла как раз такая ситуация. Атропос перерезал тот жизненный шнур, который ему лучше было бы оставить в покое. Это вызовет ужасные проблемы на всех уровнях, не говоря уже о серьезном нарушении равновесия между Случаем и Целью если эту ситуацию не исправить. Мы не можем справиться с тем, что происходит; ситуация вышла далеко за пределы нашего мастерства. Мы больше не можем ясно видеть, не говоря уже о том, чтобы действовать. Тем не менее в данном случае наша слепота вряд ли имеет значение, поскольку в конечном счете лишь Краткосрочные могут противостоять воле Атропоса. Вот почему вы оба находитесь здесь.]
Ральф: [Вы хотите сказать, что Атропос перерезал шнур кого-то, кто должен был умереть естественной смертью… в смысле целенаправленной?]
Клото: [Не совсем так. Некоторые жизни — их очень немного — не имеют четкого обозначения. Когда Атропос прикасается к подобным жизням, всегда возникает вероятность беды. «Все ставки сняты», как говорят у вас. Такие необозначенные жизни похожи на…]
Клото развел руки в стороны, и образ игральных карт опять вспыхнул между ними. Семь карт, лежащих в ряд, одну за другой быстро переворачивала чья-то невидимая рука. Туз, двойка, джокер, тройка, семерка, дама. Последняя карта, перевернутая невидимой рукой, была пустая.
Клото: [Картинка помогла?]
Ральф нахмурился. Он не знал, помогла картинка или нет. Где-то существует человек, который не является ни обычной игральной картой, ни джокером. Совершенно пустой человек. И его могла ухватить любая сторона. Атропос разрезал метафизический воздушный шланг этого парня, и теперь кем-то — или чем-то — объявлен тайм-аут.
Лоис: [Вы
Ральф круто развернулся и пристально уставился на нее, но она смотрела на Лахесиса.
[Пустая карта — это Эд Дипно?]
Лахесис кивнул.
[Как ты узнала, Лоис?]
[А кто еще?]
Она не улыбалась ему, это точно, но Ральф испытал ощущение улыбки. Он вновь повернулся к Клото и Лахесису:
[Ладно, наконец-то мы до чего-то дошли. Итак, кто же дал красный свет этому делу? Не думаю, что это были вы, ребята; мне сдается, что по крайней мере в этом деле вы всего лишь ассистенты.]
Они на мгновение сдвинули головы и забормотали, но Ральф увидел бледный охровый оттенок, возникший как шрам в том месте, где их зелено-золотистые ауры смешались, и понял, что не ошибся. Наконец эти двое снова взглянули на Ральфа и Лоис.
Лахесис: [Да, основа именно такова. Вы обладаете способностью рассматривать предметы в перспективе, Ральф. У нас не было подобного разговора уже тысячу лет…]
Клото: [Если такой разговор вообще когда-то был.]
Ральф: [Вы должны говорить правду, ребята.]
Лахесис, обиженно, как ребенок: [Мы и говорили правду!]
Ральф: [Всю правду.]
Лахесис: [Хорошо; вот вся правда. Да, Атропос перерезал шнур Эда Дипно. Мы знаем это не потому, что видели — как я говорил, мы утратили тут способность ясно видеть, — а потому, что это единственное логическое заключение. Дипно не отмечен ни Случаем, ни Целью, это мы знаем, и его шнур должен был быть очень важным, раз он вызвал весь этот шум и тревогу. Сам факт, что он прожил так долго после того, как его жизненный шнур был отрезан, свидетельствует о его мощи и важности. Когда Атропос перерезал этот шнур, он привел в движение цепь ужасных событий.]
Лоис вздрогнула и придвинулась к Ральфу.
Лахесис: [Вы назвали нас ассистентами. Вы и не знали, насколько вы правы. В данном случае мы — просто посланцы. Наша задача — поставить вас и Лоис в известность о том, что произошло и что ожидается от вас, и эта работа теперь почти завершена. Что же касается того, кто «дал красный свет», то мы не можем ответить на этот вопрос, потому что действительно не знаем.]
[Я вам не верю.]
Но он уловил отсутствие убежденности в собственном голосе (если это был голос).
Клото: [Не глупите — вы не можете не верить! Как по-вашему, директора огромной автомобильной компании станут приглашать рабочего низшего звена в свой кабинет, чтобы объяснять побудительные мотивы политики всей компании? Или подробно объяснять ему, почему они решили закрыть один завод, а другой оставить?]
Лахесис: [Мы занимаем места чуть повыше, чем люди, работающие на конвейере автомобильного завода, но все равно мы — те, кого бы вы, Ральф, назвали «рабочими парнями».]