Бессонница
Шрифт:
Жуткая мысль, почти уверенность озарила мозг Ральфа, пока он смотрел, как Билл Макговерн медленно сползает на пол.
Лоис: [Уберите это… Пожалуйста, уберите это!]
Она зарылась лицом в плечо Ральфа. Клото и Лахесис обменялись неловким взглядом, и Ральф понял, что уже начал менять свое мысленное представление о них как о всезнающих и всемогущих. Они могли быть сверхъестественными существами, но Братьями-Доктора-Всевышнего они не были. Ему также стало казаться, что они не очень-то способны предсказывать будущее; если у ребят имеются действительно эффективные хрустальные
Они движутся ощупью, точно так же, как и все мы, подумал Ральф и против своей воли ощутил прилив явного сочувствия к мистеру К. и мистеру Л.
Сине-зеленая дуга света, плавающая перед Лахесисом — И заключенное внутри ее изображение, — вдруг исчезла.
Клото, оправдывающимся тоном: [Пожалуйста, не забывайте, что это был ваш выбор — увидеть, Ральф и Лоис. Мы показали вам это не по своему желанию.]
Ральф едва расслышал это. Его жуткая мысль все еще стояла перед ним как фотография, на которую не хочешь смотреть, но от которой не можешь отвернуться. Он думал о шляпе Билла… О потускневшем голубом ошейнике Розали… И о пропавших бриллиантовых сережках Лоис…
[…я вышвырну всех твоих дружков… Ты меня понял?]
Он перевел взгляд с Клото на Лахесиса, и его сочувствие к ним растаяло. На смену ему пришел глухой всплеск злобы. Лахесис говорил, что нет такого понятия, как «случайная смерть», а относилось это и к смерти Макговерна. Ральф не сомневался, что, когда Атропос забрал Макговерна, он сделал это по одной простой причине: он хотел причинить боль Ральфу, хотел наказать Ральфа за вмешательство в… — как называл это Дорранс? — долгосрочные дела.
Старина Дор посоветовал ему не делать этого — вне всякого сомнения, хороший совет, но на самом деле у Ральфа не было выбора… Потому что эти двое лысых коротышек заставили его вмешаться. Это они, в самом прямом смысле, устроили убийство Макговерна.
Клото и Лахесис увидели его злобу и отступили на шаг (хотя сделали это, казалось, не двинув ногами); на их лицах отразилась еще большая тревога.
[Вы двое — причина смерти Макговерна. Вот она, правда, верно?]
Клото: [Пожалуйста… Если вы только дадите нам закончить объяснения…]
Лоис тревожно и испуганно уставилась на Ральфа:
[Ральф? Что случилось? Почему ты так разозлился?]
[А ты не понимаешь? Эта их маленькая затея стоила Макговерну жизни. Мы здесь, потому что Атропос или сделал нечто такое, что не нравится этим парням, или готовится сде…]
Лахесис: [Вы делаете поспешные выводы, Ральф…]
[…Но есть одна, самая основная проблема: он знает, что мы видим его! Атропос ЗНАЕТ, что мы его видим!]
Глаза Лоис расширились от ужаса… И понимания.
Глава 18
Маленькая белая рука опустилась на плечо Ральфа и улеглась на нем как дым.
[Пожалуйста…
Он ощутил перемену — тот щелчок, — происшедшую в его теле еще до того, как он полностью осознал, что пожелал ее. Он снова ощутил порыв ветра, вырвавшегося из темноты как лезвие холодного ножа, и вздрогнул. Прикосновение руки Клото теперь стало не более реальным, чем фантомная дрожь прямо под поверхностью его кожи. Он мог видеть их, всех троих, но теперь их силуэты были молочно-белыми и смутными. Теперь они стали призраками.
Я шагнул вниз. Не совсем туда, откуда мы начинали, но по крайней мере вниз, на тот уровень, где у них не может быть почти никакого физического контакта со мной. С моей аурой, с моим «воздушным шариком»… О, я уверен, они могут добраться до всего этого, но физическая часть меня, живущая моей реальной жизнью в Краткосрочном мире? Никоим образом, братишки.
Голос Лоис, отдаленный, как исчезающее эхо: [Ральф! Что ты делаешь со своей…]
Он взглянул на призрачные силуэты Клото и Лахесиса. Теперь они показались ему не просто тревожными или слегка виноватыми, но и здорово напуганными. Лица их были расплывчатыми и трудноразличимыми, однако их страх — явным и отчетливым.
Клото, далеким, но различимым голосом: [Вернитесь, Ральф! Пожалуйста, вернитесь!]
— Если я вернусь, вы прекратите играть в свои игры и будете с нами откровенны?
Лахесис, тускнея, исчезая: [Да! Да!]
Ральф снова вызвал этот внутренний щелчок. Те трое опять обрели резкость. В то же время цвет вновь заполнил мир, а время обрело свой прежний бег; он увидел бледнеющую луну, скользящую по дальнему краю неба, как капелька мерцающей ртути. Лоис обвила руками его шею, и мгновение он не был уверен, чего она хочет: обнять его или задушить.
[Слава Богу! Я подумала, ты меня бросишь!]
Ральф поцеловал ее, и на долю секунды его голову заполнила приятная смесь чувственного восприятия: вкус свежего меда, ощущение прикосновения к вычесанной шерсти и запах яблок. В мозгу мелькнула одна мысль
(каково было бы заниматься здесь любовью?),
и он тут же изгнал ее оттуда. Ему нужно было думать и говорить очень осторожно в последующие несколько
(минут? часов? дней?),
а мысли о подобных вещах лишь здорово затруднят это. Он повернулся к маленьким лысым врачам и смерил их взглядом:
[Надеюсь, вы говорили серьезно. Потому что, если нет, я думаю, нам лучше прекратить эти скачки прямо сейчас и отправиться каждому своим путем.]
На сей раз Клото и Лахесис не стали тратить время на переглядывания; они оба с готовностью закивали. Заговорил Лахесис — оправдывающимся голосом. С этими малышами гораздо приятнее иметь дело, чем с Атропосом, подумал Ральф, но они не больше привыкли подвергаться допросу — или испытанию характера, как сказала бы моя мать, — чем тот.