Бессмертный

Слимпер Николай Николаевич

— Может, все-таки подумаешь? Здесь безопасней.

— Нет, я хочу идти, — настырно повторила она, даже не замечая, как надула губы. Сущий ребенок, которая во что бы то ни стало заполучить конфетку, даже зная, что она горькая, как касторка.

— Ну, как знаешь.

Даже если она и не хотела раньше, теперь пойдет чисто назло. Правда, не очень понятно, чего она этим хочет добиться.

— Думаете, нам хватит оружия? — спросила она чудь погодя, поворачиваясь к своему соплеменнику камирутту.

— Это все, что есть.

В

дверь постучали. Иолай тут же вскочил и отворил дверь; это был Костун, чистый, довольный и гладко выбритый.

— Ты нафига усы сбрил? — воскликнул Иолай. Костун сначала впал в ступор, потом изменился в лице и шлепнул себя ладошкой по лбу:

— Вот я дурак! Я ж совсем забыл, что они нужны. Я почему-то решил, что они сами выросли за ночь, удивился, конечно, а потом пошел и сбрил.

Лицо его вновь приобрело внешность толстого ребенка с проплешиной на голове.

— Это уже не важно, — прервал их Верон. — Костун все равно останется здесь, так что его никто не увидит, а когда начнется суматоха, мы его заберем и свалим отсюда.

— Здесь — это где?

— Иолай, объясни ему все.

— Лады.

Киборг усадил толстяка в кресло, а сам сел на край дивана, и строго наказал Костуну слушать внимательно, запоминая все, что он должен делать, хотя делать-то особо было и нечего.

— А почему мы вообще в том городе за стеной не закупились как следует? — вернулась Мара к начатой ею теме. — Там наверняка можно было купить все, что угодно.

— Потому что это привлекло бы лишнее к нам внимание, — ответил я. — Мы пришли со своим оружием, со своим и ушли.

— Но ты же прикупил себе этот автомат, — грубо заметила она.

— Потому что он мне понравился. Один автомат — это не целый арсенал. — Хотя, если так подумать, мальпленган легко заменял десяток обычных автоматов. — Мы купили трансфэйсер и слегка подправили внешность. Обычно такие изменения делают, чтобы тебя не узнали, а зачем тебе это надо, — могут быть сотни причин. Если бы мы набрали целый склад этого оружия, то тут сразу бы стало понятно, что мы намереваемся идти на очень крупно и шумное дело.

Хотя, если Роул действительно все разболтал — а так и есть, — сейчас о нас знали все члены «Гаруды» и просто выжидали наших первых шагов. Даже не зная наших планов, они могли просто задействовать свои, пока мы невольно отвлекаем внимание на себя.

Мы говорили об этом вчера, но Мара хотела узнать больше, даже если мы сами ничего не знали. Мы можем лишь предполагать.

— Значит, мы не купили больше оружия, потому что скрываем наши планы? — спросила она.

— Вроде того. Правда, это не особо сработало.

— В смысле?

— В прямом. За нами следили, как только мы прошли контроль на подлете к спутнику. В городе тоже, естественно, следили, как следят и сейчас.

— С чего ты взял? — удивилась девушка.

— Шестое чувство.

Иногда у меня возникает такое ощущение, что я под

прицелом, и кто-то готов вот-вот спустить курок. Обычно так и бывает, только вместо простого оружия у этого кого-то бывает что-нибудь похуже, например, бомба, информационная. Например, камеры в лайнере и правда записывали каждый мог шаг, как я и предполагал. В отеле тоже были камеры, но с полной уверенностью я сказать не могу, наблюдает ли кто-то через них за мной или нет. Возможно, наблюдающий за мной находится в этой же комнате.

— Разве у людей шесть чувств? — приподнял бровь Верон, оторвавшись от свих крайне важных занятий.

— У обычных — да. Верон молча кивнул, показывая, что понял.

Иолай объяснил Костуну его задачу в сегодняшней заварушке и откинулся на спинку дивана; то же сделал и Костун в кресле. Он выглядел немного растерянным и даже слегка напуганным. Даже он понимал, что скоро будет, и не мог скрывать свои чувства. Ему очень не нравилось то, во что он вляпался, затесавшись в нашу компанию.

— Слушай, Костун, — обратилась к нему Мара, — а твой друг не мог нас сдать?

— Яким? Да не друг он мне, я ж говорил уже, так, старый знакомый. Раньше он меня никогда не сдавал. Не знаю.

— Он мог услышать, что тебя разыскивают, вот и сдал. Дэбелы охочи до денег.

— Ничего мы не охочи — вскинулся Костун, — просто… если представляется случай, мы стараемся им воспользоваться.

— Вот и я о том же. Он мог счесть это хорошим вариантом заработать.

— Не думаю, — усомнился я. — За нами следили, как только мы подлетали к станции. Хотя, возможно, там за всеми прибывающими следят, на спутнике ведь государственные учреждения, но вряд ли они стали и вообще смогли бы следить за всеми даже после приземления. Может, этот Яким и сдал своего «старого знакомого», но мы и без него были под колпаком.

Кому-то очень нравится подглядывать за нами, особенно за мной. Может, ой противник какая-нибудь женщина, которой я не перезвонил?

— Это может осложнить дело.

— Сомневаюсь, — заговорил Верон, прочищая дуло автомата. — Если бы они хотели нас схватить, то уже попытались бы это сделать.

Верно, мы были особенно уязвимы, когда пристыковались к станции, и нас могли легко схватить, но не схватили, а это значит, что кто-то хотел, чтобы мы попали на спутник. Скоро мы возьмем в руки камушек, а кто-то только этого и ждет.

Я не стал говорить это в слух, чтобы не вызывать еще больше волнений, чем есть, но был уверен, что и Верон все это понял. Мара же своими расспросами могла прийти к такому же выводу.

— Может, они хотят поймать нас с поличным, во время штурма?

— Они бы не стали так рисковать жизнью сенатора и простых граждан, схватили бы нас прямо здесь, тем более, что тут и так хватит улик, чтобы вынести нам смертную казнь. — Черноглазый кивнул на лежащее на столике оружие.

— Да кто их знает.