Бессмертный

Слимпер Николай Николаевич

Уверенно поднявшись по короткой лестнице, Машая сильно постучал кулаком по двери и заорал своим низким голосом:

— Роул, открывай, Машая пришел!

Эта картина пробудила во мне какие-то воспоминания, но не успел я предаться ностальгии, как за дверью послышался какой-то шум, потом звук отпирающегося затвора, потом еще одного, и еще, и в дверь просунулся ствол самой обыкновенной на вид двустволки.

— Кто там ломится еще? — послышался хриплый недовольный голос.

— Да убери ты свою железку. Это я, Машая!

Дверь распахнулась настежь. На пороге стоял человек, по форме похожий на грушу с тонкими ножками,

одетый в некогда белую майку-алкашку, которая теперь была заляпана оружейной смазкой и чем-то бурым, и в трусы-семейники, которые он, по-видимому, носил, как шорты. Несмотря на форму тела и внешний вид, лицо у него было довольно волевое, хотя и крайне недовольное, будто его отвлекли от чего-то очень важного. Почти всю правую сторону лица украшал уродливый след от не такого уж и давнего ожога, делая его физиономию еще более волевой, но и более недовольной. Левый глаз, не прикрытый расплавившейся кожей, как правый, был на выкате и смотрел довольно хитро и проницательно одновременно.

— А-а, — протянул обожженный своим хриплым голосом и будто даже тень улыбки скользнула по его опущенным вниз уголкам рта. — Так бы сразу и сказал.

— Да я и сказал. Боже, что у тебя с лицом? Мы полгода не виделись, а ты уже успел инвалидом стать.

— Долгая история, — отмахнулся он. — Неудачный эксперимент, так сказать.

— Ладно, хрен с ним, иди сюда!

И они обнялись, но довольно вяло, особенно со стороны Роула, потом быстро отпрянули друг от друга. Обожженный наконец взглянул на нас, будто только сейчас заметил, отчего недовольство вернулось на его лицо с новой силой.

— У вас тут что, вечеринка? Столько народу, вам бы еще вилы да факелы дать.

— Ну хватит ворчать, впустишь ты нас или нет?

— Зачем? — поинтересовался он, наклонив голову набок.

— Люди у тебя кое-что купить хотят, если, конечно, у тебя это есть в наличии.

— И что же именно?

— Много чего, — встрял я. — Деньги есть, так что не переживайте.

— Я и не переживаю. Деньги, деньги, ох уж эта молодежь, все мысли об одном.

Мара хмыкнула, Костун тоже издал какой-то непонятный звук, похожий и на хмыканье, и на сопение. Они-то знали, сколько мне лет, хотя удивительно, что и толстяк запомнил.

— Мыслей у нас много, на самом деле, — вновь заговорил я, — просто мы, молодые, умеем быстро приспосабливаться, думая о том, что важно и нужно в данный момент.

Так-то я был в разы старше него, но душа моя все еще была молода, как и тело.

Роул как-то странно хмыкнул и сменил тему:

— Всех не пущу. Пусть только трое идут.

— Может, четверо?

— Трое!

— Тогда я пойду, — сказал Машая, — и… Я же даже не узнал ваших имен, — задумчиво произнес Машая, почесывая затылок. — Вот я растяпа.

— Ха! — вырвалось у Роула. — Мало того, что целую экспедицию ко мне притащил, так еще и сам не знаешь кого.

Он продолжал держать в руках ружье, положив его на сгиб руки, а второй то и дело проверял, на месте ли спусковой крючок. Он не доверял никому, даже старому другу, если, конечно, он считал таковым Машаю, потому что тот его считал.

— Меня зовут Хорс, — представился я, используя старое подложное имя. — Это Мавра, — показал я на Мару, — а это… Судан, — представил я запыхавшегося Костуна.

— Я не… — начал лениво протестовать непонятливый толстяк, но я его быстро перебил.

— Не можешь? Да, он больше не

может. Вы ведь видите, какой он… тучный, а шли мы долго, устали. Машая и я точно должны пойти, я же основной клиент, все-таки, а он Вас знает и доверяете вы друг другу, как я понимаю; потом должна пойти девушка, ибо она знаток техники, а я в ней не особо, так что она точно сможет сказать, работает ли то, что я собираюсь у Вас купить или нет, и работает ли это правильно. Мы же только познакомились, я Вас не знаю, а обмана я не люблю. Я ведь и с Машаей познакомился совсем недавно, поэтому доверие еще не выработалось. Судан тоже должен пойти, потому что если он здесь останется, то может и в обморок упасть, а кто отвечать за это будет? Кто-то же должен, ведь кто-то не доглядел и не предотвратил такой исход событий, а мог. Поэтому я считаю, что все очевидно, и войти должны непременно четверо. — Закончив тираду, я скрестил на груди руки. Я свое слово сказал, если и это не сработает, то придется угрожать. Мара так и так пойдет со мной, но Костуна одного лучше не оставлять, мало ли что ему в голову придет, еще и разболтает всему городу о цели нашего визита.

Роул прищурил свой выкатившийся глаз и снова недоверчиво склонил голову на бок, словно выискивая в моих словах тайный смысл.

— А язык у тебя без костей, я погляжу, — вздохнул он после долго молчания. — Так уж и быть, пущу вас четверых, но при условии, что ты больше не будешь пытаться вскипятить мои мозги своей трескотней.

— Договорились.

— Эй, эй! — оживился Самта. — А мне тут торчать, что ли?

— А почему нет? Ты же охранник, вот и охраняй. Тем более с тобой робот.

— Да в задницу робота! — зарычал он. — Я охранник бара твоего, а не тебя лично, так что телохранителем быть не должен.

— Ладно, можешь не охранять, просто погуляй.

— Гулять? Здесь? — Последнее он сказал шепотом, боясь, что его услышат; дальше он тоже проговорил, понизив голос: — Тут же и убить могут за раз. Я же не состою в их банде.

Он и так постоянно оглядывался, а теперь и вовсе вертел головой, словно боясь, что прямо перед ним появится какой-нибудь бандит и потребует всю наличность, а он даже со всем своим оружием не сможет ничего возразить.

— Слушай, — начал Машая, — во-первых, ты сам согласился идти сюда, а во-вторых… если не хочешь, чтобы тебя подстрелили, не уходи далеко и не выпендривайся. Оставайся с роботом.

— Так вы идете или еще поболтаем? — раздраженно подал голос Роул.

— Идем, идем.

Когда все зашли, обожженный закрыл тяжелую дверь и задвинул затворы. Прихожая выглядела совсем непримечательно, не считая следов былого шика: на потолке висела небольшая не горящая люстра с отсутствующими хрустальными подвесками, которые, очевидно, некогда висели там и служили ей украшением; справа и слева были проходы в квартиры, но дверей не было; такой же дверной прем был и чуть дальше по темному коридору слева, но там дверь присутствовала, хоть и хлипкая с виду; на стенах висело два пустых багета от картин; чуть впереди справа вдоль стены шла полусгнившая деревянная лестница с резными перилами, ведущая на второй этаж; все это великолепие освещало лишь несколько тусклых светильников на стенах. В общем, место ну никак не походило на жилье известного торговца оружием и всякой техникой, хотя и сам торговец напоминал скорее какого-то пьяницу-соседа, вечно недовольного другими жильцами.