Бессмертные
Шрифт:
– Рейн, - мягко прошептал он.
– Не надо. Правда, я очень стараюсь быть понимающей, но это сложно, - на глаза навернулись слезы. «Нет, я не заплачу. Нет, нет, нет!» Я не такая. Я никогда не плакала из-за парня, пока не встретила Торина. Я отвернулась и проморгалась, пытаясь остановить слезы.
– Посмотри на меня.
– Нет, уходи, - я вставила ключ в замок зажигания.
– Пожалуйста, - он взял меня за подбородок и повернул лицом к себе. Его лицо поморщилось от боли, слово ему было трудно смотреть мне в глаза, в которых отражалось страдание. Он погладил меня
– Прости, из-за меня ты вечно либо плачешь, либо злишься.
– Я не плачу, - выдавила я из себя и заморгала еще сильнее.
– И не злюсь.
Он приложил большой палец к моим губам, вынуждая замолчать. Эффект был мгновенный. Губы начало покалывать, а прикосновение отдавалось огнем. Глубоко в душе разразилась буря желаний, и я содрогнулась. Я ничего не могу поделать с чувствами, которые он у меня вызывает.
Он отдернул руку, словно ошпаренный, и нахмурился, голубые глаза потускнели. Какой-то миг мы не отрывали друг от друга взгляд. Он сам выглядел удивленным своей реакцией, чего нельзя было сказать обо мне.
– Я, - сказал он, нахмурившись.
– Ты что?
– Зол, но не знаю почему. Я уверен, что Лавания и Эндрис ничего не рассказывали тебе обо мне, и все же ты знаешь такие подробности моей жизни, которые известны лишь им двоим.
– Это потому что...
– Я не закончил. Я был здесь, когда Эндрис и еще пара Валькирий пришли в этот город за душами твоих друзей из команды.
– Ты был одним из них, - перебила я.
– Ты жил здесь, но ушёл ещё до того, как всё случилось.
– Ты ошибаешься, - вздохнул он.
– Я не помню, как жил здесь, но все выглядит знакомым, наверное, навещал их. Я собирал души одних ребят из колледжа, пока остальные были здесь. Мы тогда еще не думали делать Кейвилль нашей базой.
Я покачала головой:
– Норны вложили в тебя фальшивые воспоминания, Торин. Мы были соседями.
– Норны не изменяют память Валькирий. Им просто не зачем это делать.
– Но...
– Слушай, я не хочу спорить с тобой. Ты хочешь убедить меня в том, что я говорил и делал что-то, но я не помню ничего подобного. Я думал, Ингрид или Малиина могли рассказать тебе всё, но Эндрис клянётся, что ничего не рассказывал им обо мне. Может, Малиина подслушала и выложила тебе всё, до того как вышла из-под контроля. Не знаю. Но я уверен, что впервые увидел тебя только две недели назад, когда ты поцеловала меня. И эти две недели я все время думал о тебе, и мне кажется, я знаю, что могло произойти.
Его голос доносился, как будто издалека. С каждым произнесенным словом, во мне умирала надежда, пока не осталась гигантская дыра. Мне хотелось сказать что-нибудь, но язык не шевелился, и во рту пересохло. Поэтому я просто ждала, а сердце оглушительно билось в груди.
– Должно быть, наши дороги каким-то образом пересеклись и вышло недоразумение, - мягко проговорил он.
– Недоразумение?
– прошептала я.
– Да, касательно наших отношений, - он отпустил дверь и снова спрятал руки в передних карманах штанов.
– Я никогда не завожу отношения со Смертными. Это мешает работе. Поэтому если я сделал что-то, что могло ввести тебя в заблуждение,
Он замолчал, его лицо напряглось, а во взгляде была решимость. Мне хотелось отвернуться, но я не могла. Его последние слова эхом раздавались в голове, словно я попала в свой самый худший кошмар.
– Я не всегда буду Смертной, - прошептала я.
– Я начну обучение, как можно быстрее.
Его брови взлетели.
– Почему?
В голове было пусто. Но через минуту в сознание ворвались спутанные мысли. То, что он не помнит, не даёт ему право взять и вычеркнуть наши отношения, будто их никогда не было. Внутрь закралась злость, которая теперь шла об руку с болью. «Недоразумение? Отношения со мной мешают его работе?» Он даже не хочет выяснить правду или хоть немного поверить мне. Он просто решил, что не мог связаться со мной, со Смертной.
– Почему? Что это за вопрос?
– сказала я сквозь сжатые зубы.
Он поднял бровь.
– Тот, что ты должна задать самой себе.
Я злилась на то, что приходится смотреть на него, и затем поднялась. Он даже не удосужился отойти. Жар его тела окутал меня, лишая всяких мыслей. Обычно, мне нравились чувства, что он пробуждал во мне. Но теперь, меня это жутко бесило.
– Я спрашивала миллиард раз. И я по-прежнему возвращаюсь к мыслям о себе, маме, обо всём моём существовании. Моя мама Валькирия. Норны, к какому-то дьяволу, отметили меня при рождении, выходит, в моих венах течёт магия Валькирий и Норн.
Он самодовольно улыбнулся.
– И? Это не значит, что ты должна становиться одной из них.
– Норны преследуют меня, Торин. Только потому, что ты ничего не помнишь, не значит, что и я забыла. В прошлый раз всё произошло ужасно. Но в этот я должна быть готова.
Он в удивлении поднял брови.
– Я слышал, ты дала им отпор и выстояла. Сделай это снова. Покажи им, что ты - единственная Смертная, которую им не запугать. У Валькирий одинокая и паршивая жизнь. У Норн ещё хуже.
Мне стало мерзко от его слов, хотя я знала о том, как он одинок. Я должна была избавить его от этого, дополнить его. Эта мысль питала мой гнев. Однако еще не до конца поняв свои намерения, я ткнула пальцем ему в грудь.
– Она паршивая, потому что ты слишком упрям, чтобы меняться. Ты сам выбрал одиночество, хотя все могло быть иначе. У тебя была возможность сделать меня Бессмертной, но в тебе моральные принципы заиграли.
Он схватил меня за палец.
– Я бы никогда в здравом уме не приговорил Смертного к такой жизни, даже такого милого, как ты.
Больно. Я выдернула палец из его хватки.
– Я бы не согласилась, даже если бы ты встал на колени и умолял.
В его глазах зажглось синее пламя, он перевел взгляд на мои губы, а потом пристально посмотрел мне в глаза.
– Я не умоляю, Веснушка.
– Ты потерял право называть меня так, Валькирия. И к твоему сведению, если бы я захотела, ты бы умолял.
Он приблизился, и у меня перехватило дыхание. Такая реакция вызвала у него самодовольную ухмылку.
– Стоит мне щелкнуть пальцами, и мы с легкостью поменяемся ролями, Веснушка.