Бессмертные
Шрифт:
— Хоффа! — произнес он со смехом. — Я знал, что от него нам будет польза, но, если он по-прежнему будет бодаться с Бобби, он приведет нас прямо в Белый дом!
Да, в определенном смысле Джек был прав. В этом сюжете, частично разработанном мною, Хоффе отводилась роль злодея, и на его фоне Джек и Бобби должны были стать героями в глазах общественности. Но получалось так, что Хоффу предали и растоптали, и недооценивать его ярость и мстительность было роковой ошибкой.
Я должен был это предвидеть, должен был заставить Джека прислушаться к моему мнению, но меня, как и многих других, ввела в заблуждение
— Хоффа, кажется, католик? — спросил Джек.
— Понятия не имею, а что?
— Бобби неодобрительно относится к католикам, которые имеют внебрачные связи. — Он широко улыбнулся. — Правда, для некоторых он делает исключения.
— Надо обеспечить, чтобы и на этот раз он сделал исключение, Джек. Ради тебя. И ради меня.
— Постараюсь. Черт, я вообще считаю, что сведения об интимной жизни людей нельзя использовать в политической борьбе… Что еще?
— Не позволяй Бобби задевать таких людей, как Ред Дорфман, Моу Далиц и Сэм Джанкана. Они и так не в ладах с законом. Тебе абсолютно не нужно, чтобы твое имя связывали с кампанией, развернутой против них. Помни, они ведь считают, что оказали тебе услугу.
Он никак не отреагировал на мои слова, поэтому я продолжал:
— Тебе выдали Бека. Подкомиссия занимается Хоффой. Это хороший результат: газеты поют тебе дифирамбы, у тебя есть возможность разработать какой-нибудь важный закон. Тебе незачем трогать этих людей.
— Кое-кому из них все же придется дать показания в подкомиссии, — осторожно сказал он. — Я уже не могу это предотвратить. Слишком поздно.
— Ну хорошо, это понятно. Только не надо доводить до крайностей, Джек, — это все, что я хочу сказать. Никаких оскорбительных высказываний, никто из них не должен сесть в тюрьму, ясно?
— Они на это согласятся?
— Возможно. Во всяком случае, я надеюсь на это.
— Сделаю все, что смогу, — ответил он, и я понял, что большего мне не добиться.
Джек потянулся, морщась от боли. Дома он всегда сидел за столом не на обычном стуле, а в деревянном кресле-качалке, но все равно от долгого сидения у него болела спина.
— Ты знаешь врача по имени Бертон Вассерман? Он живет в Нью-Йорке, — спросил он.
— Я слышал о нем . Мэрилин как-то упоминала его имя…
— Правда? Я встречался с ним, когда был там недавно. Мне его порекомендовали. Если тебя будут мучить боли, обращайся к Вассерману. Он сделал мне укол — витамин В и что-то там еще. Это просто чудо! Целые сутки у меня вообще ничего не болело. Так хорошо я не чувствовал себя лет сто!
— Вассерман — знаменитый врач. Я знаком со многими его пациентами. Они все утверждают, что он просто волшебник. Уколы помогают, это бесспорно, но в результате пациенты вынуждены ходить к нему на прием все чаще и чаще. Билл Пейли обратился к Вассерману, когда получил травму, катаясь на лыжах, и вскоре ему пришлось ходить к нему чуть ли не ежедневно.
— Что ж, я готов бывать у него раз
Он поднялся — я заметил, он двигался с большей легкостью, — и мы пожали друг другу руки.
Я не сомневался, что в скором времени Мэрилин станет чаще бывать в Нью-Йорке, а Артур Миллер, их семейная жизнь и домашнее хозяйство в Коннектикуте отойдут на второй план.
20
В спальне было темно. Она придвинулась ближе к мужчине, лежавшему рядом с ней, и потерлась ногой о его ногу.
— Неужели ты готова продолжать? — произнес он. — Так скоро?
— Нет. Я вся выдохлась. Это называется “отдалась без остатка”. Я просто хочу, чтобы ты прижал меня к себе.
Он обнял ее и крепко прижал к себе. Она всей кожей ощутила восхитительное щекотание волос на его груди и животе, что неизменно приводило ее в восторг. Она нежно обхватила пальцами его член и сразу же почувствовала тепло его трепещущей плоти; каким бы усталым он ни был, ее прикосновение всегда возбуждало его. Тело ее болело, а сама она лежала мокрая, потная, все еще ощущая во рту соленый привкус его спермы, — насквозь пропитана сексом, радостно подумала она.
— Мне очень жаль, что тебе так не повезло с ребенком, — сказал он.
Они еще ни о чем не успели поговорить. Едва она переступила порог его номера, он заключил ее в свои объятия и стал жадно целовать. Она не противилась нетерпеливому желанию, охватившему его. Он потянул ее в спальню, а она, срывая на ходу одежду, смеясь и одновременно всхлипывая, наполовину раздетая, бросилась на кровать лицом вниз. Он, стоя у нее за спиной, яростными толчками глубоко вонзился в нее. За считанные минуты она кончила дважды. Потом они разделись. Она скользнула под прохладные простыни, и они опять занялись любовью, но теперь уже без суеты, добросовестно и умело.
— Твоя спина, наверное, уже не так болит, — сказала она. Ей не хотелось говорить о ребенке.
— Что, заметно?
— Еще бы! Раньше ты все время лежал на спине, а я сидела на тебе верхом.
— Так не нравилось?
— Нравилось, — ответила она. — Но сегодня мне понравилось больше.
— Мы постоянно работаем над собой, чтобы доставить удовольствие публике. Я лечусь у того врача, о котором все говорят. У Вассермана. Он мне сделал сегодня витаминную инъекцию. Эффект потрясающий. Спина не болит вообще. Да что говорить, мне кажется, я могу изобразить любую позу из “Кама Сутры”. — Он погладил ее по спине. Его рука задержалась у нее на ягодицах. Он стал нежно теребить пальцами волоски на лобке.
Она вздрогнула. Вот так бы лежать и лежать, отгородившись от опасностей жизни. Она, пожалуй, смогла бы даже уснуть в его объятиях.
— Что ж, — произнесла она. — Я рада, что доктор Вассерман сотворил с тобой такое чудо.
— Дэйвид говорил, ты тоже лечилась у него.
— Гм, — пробормотала она уклончиво.
— Что-то я не слышу восторженных откликов.
— Ну… если честно, странный он какой-то. Знаешь, как его называют? “Доктор Лишь-бы-не-болело”. Я хочу сказать, что уколы, которые он делает… Мне кажется, это не только витамины, понимаешь, о чем я говорю?..