Бессмертные
Шрифт:
Она легла на диван и стала думать о предстоящем вечере. Теперь она почему-то не сомневалась, что Джек когда-нибудь станет президентом. Она почувствовала это в настроении делегатов съезда, видела это в глазах Стивенсона и его сторонников, стоявших вместе с ним на трибуне.
Ей трудно было представить Джека в роли президента. В ее представлении президенты — это, как правило, пожилые мужчины с усталыми морщинистыми лицами: Эйзенхауэр, Трумэн, Рузвельт, Линкольн. Джек был обаятелен, как молоденький студент, и, общаясь с ним, люди как-то забывали, что он — серьезный политик и очень богатый человек. В фильме —
Она настолько погрузилась в свои мысли, что даже не слышала, как открылась дверь. Было два часа ночи. Шестое чувство подсказало ей, что она в комнате не одна. Она поднялась и наткнулась на смущенного Бобби Кеннеди. Джек уже стоял у бара, наливая себе виски. Дэйвид вошел вслед за Бобби и закрыл за собой дверь.
Джек отхлебнул виски, затем подошел к ней и поцеловал, погладил по спине. Бобби был весь взъерошенный и измятый, как будто стоял под душем прямо в одежде. Только Дэйвид, одетый в белый жилет и сизо-серый летний костюм с цветком в петлице, был элегантен и невозмутим, словно съезд для него — это отдых. “Должно быть, так оно и есть, — подумала она, — ведь Дэйвид — преуспевающий бизнесмен, и политика для него просто хобби”.
Джек снял пиджак, бросил его на пол, сел на диван и похлопал рукой рядом с собой, приглашая ее сесть возле него. Он откинулся на спинку дивана, задрав ноги на маленький столик. У него был такой изможденный вид, что она почти простила ему долгое ожидание.
— Очень сожалею, Мэрилин, — произнес он. — Не все идет гладко.
Дэйвид налил себе коньяку. Лицо Бобби дышало яростью и гневом, он даже не подошел к бару. Прислонившись к двери, ведущей в номер Джека, он молча потирал лицо и пальцами приглаживал волосы, чтобы они не падали ему на глаза.
— Ты должен идти к Эдлаю, Джек, другого выхода нет, — сказал Дэйвид. — Отказываться уже поздно. Утром позавтракай с ним, послушай, что он скажет, вот тебе мой совет.
— Я не нуждаюсь в советах. Мне нужно, чтобы кто-нибудь восстановил контроль над происходящим.
— Что случилось? — спросила она.
Джек отпил немного виски и положил руку ей на бедро. На мгновение ей показалось, что они — муж и жена и много лет живут вместе. Но вот его рука поползла выше, и это напомнило ей, что она ему просто любовница.
— Телефоны не смолкают, — сказал он. — Все звонят и говорят, что им очень понравился фильм.
Дэйвид держал свой бокал между ладонями. Лицо его выражало глубокое удовлетворение.
— Вечером фильм показали на всю страну, — объяснил он ей. — Все телефоны редакции разрывались от звонков, многие не могли прорваться. Делегаты съезда выражают восхищение Джеком. Тысячи звонков.
— В
— Не только пожилые женщины, — возразил Дэйвид. — Но да, в основном женщины.
— Меня это ничуть не удивляет, — сказала она и поцеловала Джека. — Когда ты на сцене, Джек, у тебя очень сексуальная внешность.
Голос Бобби Кеннеди прозвучал как сердитое рычание, голос совести и долга, и по ее телу пробежала дрожь.
— Вопрос в том, согласен ты выставить свою кандидатуру или нет, Джек?
— Все почему-то считают, что попытаться стоит, — ответил Джек. Мэрилин отметила, что он не высказал своего мнения.
— Попытаться! — презрительно оборвал его Бобби. — Тебе незачем лезть в это дело только для того, чтобы попытаться, — продолжал он, сверкая глазами. — Если ты выставляешь свою кандидатуру на пост вице-президента, Джек, ты должен победить !
В голосе Бобби Мэрилин услышала любовь к брату, смешанную с гневом, твердой решимостью и безрассудной храбростью, — такого ей еще не доводилось слышать. С его лица не сходило упрямое, почти ослиное выражение тупого нежелания отступаться от своего мнения. Он сверлил глазами Джека, бросая ему вызов. Мэрилин перевела взгляд на Джека и похолодела. Его рот и челюсть перекосились от гнева. Казалось, он постарел; это был другой человек — жесткий и волевой. Он и Бобби смотрели друг другу в глаза, и она с изумлением отметила, что таких ледяных взглядов ей еще видеть не приходилось.
Он будет баллотироваться, подумала она. Джек сделал большой глоток виски и с тем же каменным выражением на лице произнес:
— Передай, пусть начинают подсчет делегатов, которые поддерживают нас.
— Уже считают. Что ты скажешь Эдлаю за завтраком?
Джек мрачно улыбнулся.
— Скажу, чтобы готовился к схватке.
Бобби серьезно кивнул, на лице не было и тени улыбки.
— Кто известит об этом посла? — спросил Дэйвид.
Последовало длительное молчание. С каменными лицами братья смотрели друг на друга. Затем оба повернулись к Дэйвиду, но тот покачал головой.
— Нет, — твердо сказал он.
Она видела, что он не поддастся ни на какие уговоры. Джек и Бобби тоже это поняли. Джек не стал упрашивать Дэйвида.
— Значит, кому-то из нас двоих придется набраться храбрости и поговорить с ним, — угрюмо произнес он. Он закрыл глаза. — Во Франции сейчас около девяти утра. Отец, наверное, завтракает. Ну что, иди звони.
Бобби встал на дыбы.
— Почему я? — спросил он.
— Потому что ты мой младший брат.
Бобби стиснул зубы, однако, опустив голову и засунув руки в карманы, понуро поплелся в ее спальню — даже не спросив разрешения.
— Пусть лучше он, а не я, — заметил Дэйвид. Джек кивнул.
Из спальни доносился тихий голос Бобби, который, призвав на помощь всю свою фантазию и красноречие, сообщал отцу о решении Джека; затем он надолго замолчал. Поднявшись, он стал мерить шагами комнату, плечом прижимая телефонную трубку к уху. Потом появился в дверях спальни, держа трубку в вытянутой руке. Через всю комнату было слышно, как злится Джо Кеннеди, словно с южного побережья Франции по телефону транслировали шторм с грозовыми разрядами.