Бессмертные
Шрифт:
С чем и отправился в нокаут. Мэл, не мудрствуя лукаво, справился с ним так же, как с первым.
А потом открыл дверь.
Правитель — щуплый мужчина с тонкими пальцами и узенькой бородкой, похожей на клинышек — сидел у камина, где пылал огонь. Он кутался в огромный плед. Эту черту — все вырожденцы становятся мерзляками — Мэл отметил краем сознания. Он уж больше не был Мэлокайном Мортимером, неведомая сила, направляющая руку ликвидатора, погрузила его в глубины подсознания. Он смотрел на правителя, а тот, вскочив и уронив плед, смотрел на пришельца. А потом вскрикнул, закрыл глаза руками и бросился в угол.
Мэл насторожился,
— Не трогай меня, — заныл властитель. — Не трогай. Пожалей. Ведь я ничего не сделал…
— Успокойся, — глухо ответил Мэлокайн.
— Не трогай. Пожалей. Смилуйся…
— Успокойся.
Вот и теперь, улучив момент, когда ему показалось, что ликвидатор отвлекся, правитель вдруг схватил меч, висящий на стене, и напал на врага. Он не задавал вопросов, ничего не говорил — оба без слов понимали, что здесь происходит и что должно случиться.
Мэл ушел от удара плавно и стремительно, привычным отработанным движением. Ребром правой руки ударил правителя по запястью. От этого удара меч должен был выпасть, но рука правителя оказалась крепкой, как сталь. Хоть Мэл пальцами гнул подковы, выбить оружие у щуплого вырожденца он не смог. Еще один взмах длинного, искрящего маги ей оружия — ликвидатор отпрыгнул, но тут же снова подался вперед. На этот раз он врезал по пальцам, и не ребром ладони, а кулаком. Правитель тоненько завыл, выпустил из рук оружие, качнулся вперед…
Мэлокайн подставил бедро. Не удержавшись на ногах, тот споткнулся, и ликвидатор плавно перехватил щуплого властителя, опустил его на пол и погрузил в его тело свой нож. Нажав, встретился взглядом с гаснущими глазами вырожденца. На миг они стали едины, и, ужаснувшись тому, какими лохмотьями стала душа этого бессмертного, Мэл поделился с провальским властителем долей собственной внутренней силы.
В этом и был смысл ликвидации. Мэлокайн в строгом смысле слова, конечно, убивал своих «подопечных», но по сути это было не убийство, а спасение.
Ему было тяжело. Ему всегда было тяжело. Отдавать свои душевные силы — это страдание, которое нелегко пережить. В каждый из таких моментов ликвидатору казалось, что наступило время и его собственной смерти, но потом становилось легче. Закрыв глаза, он видел, как дух провальского властителя наливается бледным, слабеньким светом, который обычно отличает душу бессмертного, которая пока слишком слаба, чтоб обойтись без помощи, но все-таки получившую шанс. Надо было подтолкнуть его, и Мэл подтолкнул.
А потом ослабел и выпустил бездыханное тело, которое придерживал на весу. С легким шорохом правитель скользнул на ковер — на лице его застыло выражение умиротворенности.
Покачиваясь, ликвидатор потер лицо, надеясь прийти в себя. Больше всего сейчас ему хотелось умыться, а еще лучше было бы залезть в ванну и заснуть там. Чем дальше зашло вырождение, тем больше сил требовалось на ликвидацию. Но сейчас
А потом почувствовал, что на него кто-то смотрит. Он обернулся, ругая себя за невнимательность.
В спальне было темновато, и сперва Мортимер разглядел только смутный силуэт, детский или женский, скукожившийся в углу, потом — черные глаза, В которых застыл ужас. Потом он разглядел девушку, прижимающуюся к стене. Ее наполовину скрывал каскад роскошнейших черных волос, и мужчина не сразу угадал, что на ней нет одежды. Оказалось, на несчастной только и есть что черные длинные чулки да широкий стальной ошейник, хотя, впрочем, вряд ли его можно считать «одеждой». Потом Мэлокайн понял, что от ошейника к стене идет цепь, а тело девушки (он смутился, как только заметил, что пленница правителя обнажена, и едва решался рассматривать ее) покрыто синяками и ссадинами. Кое-где были видны длинные полосы с запекшейся кровью.
Мэл, конечно, без труда догадался, откуда они. Некогда ему самому здорово доставалось кнутом.
Не размышляя, он подошел к девушке (та сжалась и закрыла голову руками), рывком выдернул из стены кольцо с цепью и подхватил ее на руки. Тело девушки показалось ему легким, но совершенно окаменевшим. Она попыталась вырваться, но едва-едва. Прижимая ее одной рукой, ликвидатор распахнул телепорт и шагнул туда. Ему было уже все равно, поднята ли во дворце тревога или нет и насколько хороши местные черные маги. Врата в Асгердан вели через границу двух половин системы в три известные Мэлокайну магические аномалии. Путь получался достаточно затейливый, даже архимагу будет не распутать всех его извивов. Уж что-что, а заметать следы за три десятка лет ликвидаторства Мортимер научился.
— Ну-ну, — успокаивающе шептал мужчина, чувствуя, как девушка у него на руках начинает дрожать. — Тише, не волнуйся. Сейчас. Знаю, что неприятно. Терпи.
Она напряглась и затихла.
Одно из самых надежных убежищ, которым обладал Роало и потом передал своему преемнику, было высечено в скале. Там имелись все необходимые коммуникации, функционирующие на магическом принципе — магией убежище запитывал ближайший естественный канал, который не разрабатывали из-за его слабости. Магии здесь как раз хватало на то, чтоб обеспечить рукотворную пещеру светом, теплом, водопроводом, канализацией и выходом в единую компьютерную сеть.
Когда Мэл вышел из портала, в комнате тут же загорелся свет. Жестом мужчина притушил его и аккуратно положил свой «трофей» на широкую кровать. Девушка лежала неподвижно. Он сходил в ванную, быстро оплеснул лицо и пустил воду в ванну. Открыл аптечку, убедился, что она набита всеми не обходимыми средствами и все средства, химические, травяные и магические, еще достаточно свежие, и вернулся в комнату.
В первый раз он взглянул на спасенную девушку не как на объект, который надо перенести из провальского дворца в безопасное место, но как на человека, которого стоило бы хотя бы осмотреть. И, взглянув, почувствовал, как у него перехватило дыхание. Перед ним, закрыв глаза и съежившись, лежала такая красавица, что в первый момент Мэлокайн подумал — наверно, от усталости у него галлюцинации. А когда понял, что пребывает в здравом уме и твердой памяти, поневоле залюбовался.