Бессмертные
Шрифт:
— Считать не надо. Я все помню.
— Так сколько?
— Ни одного.
— Опять врешь?
— Я же говорил тебе, дорогая, я стараюсь не лгать. Ложь — уголовно наказуемое преступление.
Дебора в растерянности хлопала глазами. Улыбка и аура очарования куда-то делись, осталось лишь недоверие и искреннее недоумение.
— Ни одного?
— Ни одного.
— Послушай, при желании это легко проверить. Я еще не забыла, как надо подключаться к компьютерной сети.
— Проверяй, — Мэльдор улыбался. Махнул рукой в сторону дивана. — Вон ноутбук валяется. Бери, проверяй.
Женщина помолчала.
—
— Конечно.
— Но это же невозможно! Не проиграть ни одного дела… Невозможно!
Он пожал плечами.
— Да, я постоянно это слышу. Но факт остается фактом, и мало того что он отражен в документах, так еще и болтается в компьютерной сети и в архивах Юридической Коллегии тоже… Я же сказал, что ты ни в чем не будешь нуждаться. У меня прекрасная репутация, и мои услуги стоят дорого… — Он улыбнулся. Ошеломленная Дебора от растерянности молчала. — Может, хочешь кофе? Уверен, в Провале слыхом не слыхивали про хороший кофе.
— Там ни про какой слыхом не слыхивали. Пред ставь себе — я почти сорок лет прожила без кофе!
— Ну а цвет лица у тебя замечательный. Недостаток кофеина пошел на пользу?
— Давненько я тебе не устраивала грандиозных скандалов! — опасно сощурилась Дебора. — Ты расслабился. Ну ничего, у тебя все впереди.
— Я знал, дорогая, что ты по мне скучала. Кофе Мэльдор варил замечательный. Пока он помешивал маленькой ложечкой в турке, женщина устроилась на подоконнике между тостером и горшком для цветов. Из надорванного хрустящего пакета она достала булочку с повидлом — таких в Провале, конечно, не было, там пекли пирожки совершенно по другим рецептам. И вообще там все было иначе, чем здесь. Например, небольшая кухня Мэльдора была просто забита разнообразной бытовой техникой — от холодильника до посудомоечной машины, от кухонного комбайна до микроволновой печи.
— Ты один ведешь хозяйство? — спросила Дебора, жуя булочку.
— На два часа в день приходит прислуга, — ответил он. — Что не успевает она, делаю я… Тебе с корицей?
— Да… А она молодая?
— Кто? Корица?
— Прислуга, болван.
— Ей пятьдесят два. Она смертная. — Мэльдор рассеянно улыбнулся женщине, и та вспыхнула под его взглядом. Она поймала себя на том, что этому мужчине ей хочется нравиться. — Ревновать тебе меня не к кому, клянусь.
— Много чести — тебя ревновать, — фыркнула Дебора, но ей было приятно. Она поверила ему сразу и безоговорочно.
Он снял турку с огня и разлил кофе по маленьким розовым чашечкам. Накрыл на стол, поставил угощение — те же булочки, тарталетки, печенье, сливки в красивом серебряном кувшинчике. Дебора с жадностью оглядела стол. Все так просто, как давно уже не было — супруге правителя, даже если она ела в своих покоях, сервировали стол с десятками приборов, с самыми изысканными блюдами. Женщина сама за лезла в холодильник и стала вытаскивать на стол все, что только попадалось под руку — сыр, колбасу, селедку, сметану, помидоры, коробочку с черникой, даже паштет из гусиной печенки — хотя, конечно, не предполагала съесть все это. Ей просто хотелось залезть в холодильник или шкаф, вынуть любую еду — словом, сделать все, как бывало.
Она отдала должное и кофе, и еде — и съела больше, чем обычно позволяла себе. Мэльдор все подливал ей кофе и ласково улыбался.
— Что же ты намереваешься делать с моими документами? У меня документов, сам понимаешь, нет.
— Где они? Остались в Провале?
— Они были у Боргайна. Внука нашего патриарха. Он мне их не отдал.
— То есть документы у Диланэй?
— Ну да.
— Значит, их можно будет восстановить. Ты же была гражданкой Асгердана, тебя никто твоих прав не лишал. — Мэльдор хитро усмехнулся. — Но если ты согласишься выйти за меня замуж, все получится быстрее и проще.
— Но-но! — Дебора приподнялась, словно собиралась выбраться из-за стола, но передумала. — Хитрый больно. Тебе бы только окрутить вокруг пальца доверчивую женщину.
— Родная, как ты можешь так говорить?…
— Говорю, что знаю. — Она намекала на некий давний случай, но ее собеседник, вместо того чтоб смутиться, сделал довольное лицо. — Я никогда не выйду за тебя замуж. — Но ее тон опять говорил прямо о противоположном.
Глава 6
Проспавшийся и протрезвевший Арман-Улл был зол до крайности. После приятного хмельного веселья отрезвление, пусть даже без головной боли и прочих премерзких ощущений, все равно не в радость. На утро было запланировано несколько важных встреч, но правитель решил, что делами заниматься ему неохота и лучше отправить работать кого-нибудь другого… А на что еще нужны министры? Веселье хотелось продлить, и он принялся изобретать развлечения. В голову не приходило ничего конкретного, лишь самые туманные образы. Он и сам не знал, чего хочет.
А ко всему еще правителя тряс озноб — легкий, но неприятный. Все время хотелось укутаться. Арман-Улл приказал привести врача, тот не нашел у благородного пациента никаких заболеваний. С нерадивым лекарем пришлось расправиться по-свойски, и второй врач, вызванный тут же, прописал пациенту какую-то ерунду вроде фруктов, массажа и покоя. А правитель мерз. Он кутался в меха, но это не приносило ему облегчения. Иногда ночью Арману-Уллу начинало казаться, что жизнь уходит из него. Он в ужасе просыпался и проводил ладонями по телу. Все было на месте.
А когда то и дело появляется такое неприятное ощущение, хочется ярче прочувствовать радость бытия. Правителю привозили самых искушенных в разврате шлюх, с которыми можно не сдерживать себя, без опаски делать что угодно. Подавали на стол от лично приготовленные пряные яства. Свозили лучших музыкантов и танцовщиц — с этими тоже можно было не церемониться. Но толку-то? Ощущение внутреннего холода и пустоты ненадолго уходило, но пи вечерам возвращалось и все ширилось, ширилось…
На этот раз Арман-Улл решил зайти к жене. Переступив порог спальни и не обнаружив супруги, он сперва даже не очень удивился, лишь надул губы, мол, это что такое? Почему жена не ждет его, готовая радовать и развлекать? Распаляя себя, заглянул в ванную, кабинет и гостиную, даже в гардеробную — ни души. Уже почти взбешенный, он вызвал горничную и охрану.