Бессамемуча

Якунин Александр Михайлович

– Но, но!
– громко попросила супруга Ораевского, которая в своём блестящем платье выглядела недоступной гранд-дамой.

– Прости, милая, - сказал ей главврач и, наклонившись, поцеловал ей макушку, - но это чистая правда, а правду нельзя утаить. И сейчас я хочу признаться: Аркаша, я был в тебя влюблён. Да, да, именно влюблён: по-мальчишески, страстно! К сожалению уже тогда я был для тебя старик. Всё, что мне оставалось - любоваться тобой со стороны. Что я и делал.

Раздались аплодисменты. Виктор Николаевич поднял руку, требуя внимания.

– С тех пор много воды утекло. Как один день пролетели десять лет, в течение которых вы, мои дорогие, доверили мне руководить

больницей. За это время было всякое, но смею надеяться, я никому не дал повода для разочарований. Интересы коллектива всегда были и остаются моим приоритетом. За десять лет сделано очень много. Наша больница встала в один ряд с престижнейшими медучреждениями страны. И вот, когда казалось, что впереди нас ждут годы и годы плодотворной работы, как вдруг выясняется, что есть люди, которым наше благополучие, как нож острый! Благодаря этим доброхотам, вдруг появляется некто Лежень, которая нагло заявляет о своих претензиях на руководство таким сложным комплексом, как наша больница. Кто такая эта Лежень? Откуда она взялась? Известно только, что эту тёмную лошадку активно продвигает министр здравоохранения. Мы с вами не наивные люди. Нас на мякине не проведёшь! Только наивные люди могут исключать коррупционную составляющую во взаимоотношении Лежень с министром. Положение таково, что спасти ситуацию может только голосование на предстоящих выборах главного врача. Если вы скажете Лежень - "нет", то она не пройдёт. И ни какой министр ей не поможет. Разрешите выразить уверенность в том, вы сделаете правильный выбор. Речь идёт не только обо мне, речь идёт о судьбе всего нашего коллектива, каждого из вас. Приход Лежень означает конец всем надеждам на лучшее будущее. Больница для неё только трамплин для карьерного взлёта. А для нас с вами больница - вся наша жизнь.

– Ура! Слава нашему новому старому главному врачу!
– неожиданно крикнул плешивый, заставив вздрогнуть не только Долина, но и всех. На минуту повисла тишина, а затем поднялся цунами рукоплесканий и криков - ура.

Ораевский нагнулся к Аркаше:

– Это ещё кто такой?

– Иванов, муж Ивановой - председателя профкома.

– А где она сама?

– Лежит с давлением: переволновалась.

– Хорошо, - сказал главврач.

Осталось непонятным, что собственно было "хорошо" - то ли, что плешивый - муж председателя профкома, то ли, что председатель профкома слегла с давлением.

Ораевский уселся на место с чувством лёгкой досады. Ему показалось, что речь не произвела нужного впечатления. Но супруга пожала ему руку. И это отчасти его успокоило.

Немного выждав - вспомнит ли начальник о подарке для неё и, не дождавшись, взяла слово Аркаша.

– Друзья мои, - сказала она.
– Дорогой Виктор Николаевич, спасибо за тёплые слова в мой адрес. Прежде всего, от своего имени и от имени всех присутствующих, разрешите заверить в нашей искренней преданности вам. Вы не должны, вы не имеете права сомневаться в нас. Знайте, если понадобится - мы все, как один, стеной встанем за вас. Победа будет за нами. Ура! Да здравствует Виктор Николаевич!

Все встали и чокнулись бокалами с шампанским.

– Я тоже самое сказал, - прошептал плешивый на ухо Долину, - а на меня посмотрели, как на сумасшедшего.

Застолье словно покатилось под гору: с каждой выпитой рюмкой время для его участников всё более и более сжималось, часы стали пролетать в минуты. Спиртное не кончалась. Несмотря на то, что все знали друг друга десятки лет, можно сказать, как облупленных, гости никак не могли наговориться. Концерт получился на славу! Правда, под конец артисты только мешали гостям расслабляться и их вежливо попросили удалиться.

* * *

Тяжёлая

дверь в кабинет завотделения кардиологии открылась размашисто, будто от удара ногой. В комнату влетел главный врач Ораевский. Он буквально навис над журнальным столиком, за которым пили кофе хозяйка кабинета - Зайньчковская Аркадия Аркадьевна и её заместитель Долина.

– Аркаша, - крикнул Виктор Николаевич, брызжа слюной, - какого чёрта ты так поступила со мной? Вспомни - я спас тебя от тюрьмы. За взятки тебе верный пятерик светил с конфискацией. Я, как идиот, бегал, хлопотал за тебя, да ещё деньги тебе платил. А докторскую диссертацию тебе кто помог защитить? Забыла? Какая же ты, Аркаша, сволочь! Все вы сволочи неблагодарные!

Побледнев, Аркаша встала и тихо, но твёрдо сказала:

– Не сметь на меня орать! За тебя никто не проголосовал потому, что всем осточертело пахать на тебя и твою семью. Больницу ты превратил в персональную кормушку. Когда-то этот беспредел должен был кончиться. Не понятно, Витя, что, собственно говоря, тебя так расстроило? Я знаю тебя: наверняка накопления имеются на десять жизней вперёд.

– Всё сказала?
– проговорил Виктор Николаевич, отступая на шаг назад.
– Значит, ты меня от зависти на выборах прокатила? О, какая же ты недалёкая. Да, я хапал, как ты говоришь, но ведь и вам, дуракам, жить давал, покрывал все ваши шашни с больными. Что же ты думаешь - придёт Лежень и станет лучше? А вот это ты видела?
– Виктор Николаевич показал кукиш и продолжил:

– Лежень - не профессионал. Она чистый политик. За ней стоит партия, то есть куча бездельников, желающих жрать и пить, и умеющих только ненавидеть тех, кого они сочтут не нужными. Чем больше ненависти, тем больше у них власти и денег. Наша больница им нужна только, как источник доходов. Они выжмут из неё все соки и выбросят, как ненужную тряпку. А вы будете пахать по 24 часа в сутки за одну зарплату. Никаких подработок не будет. Через год вы все разбежитесь, как тараканы. А бежать-то некуда. Ох, как ты горько пожалеешь! Но будет поздно. А я..., а я ещё вернусь сюда. Это дело я так просто не оставлю. И мы с вами ещё встретимся.

– Флаг вам в руки, - сказала Аркаша, удивив Долину своей смелостью.

* * *

, Долин нечаянно уснул, так и не дождавшись жены. Его разбудил телефонный звонок.

– Что? Где? Когда?
– закричал он в трубку спросонья.
– Погоди, ничего не понимаю: который сейчас час? Два часа?! Ночи? И ты ещё на работе? Совещание?! Очуметь! Как же ты доберёшься домой? Ах, ну да!

Долин треснул себя по лбу.

– Прости, родная, я ещё сплю - туго соображаю. Конечно, приеду за тобой. Что? Уснул, как провалился и, представь, опять приснился сон: будто я от кого-то убегаю, взбираюсь на гору, прыгаю в воду с высоты, а ты знаешь, как я боюсь высоты и воды. Всё, всё заканчиваю. Выезжаю, жди.

* * *

Ночные улицы были пусты и дорогу до городской больницы, на которую днём можно было легко потратить из-за пробок часа два, Долин преодолел за двадцать минут и начал ждать. Время тянулось страшно медленно. Он из последних сил боролся со сном. Дважды, замедлив ход, проехал мимо полицейский патруль. К утру откуда-то потянулись, вызывающе одетые, молодые девицы. Они приводили Долина в замешательство: сколько уже писали и говорили об изнасилованиях и убийствах, а они всё продолжают безбоязненно шастать по ночам. Откуда и куда они идут в столь поздний час? И почему рядом с ними не видно мужчин? И вообще, куда делись влюблённые парочки, которые во времена молодости Долина попадались на каждом шагу? Правильно говорят - жизнь очень изменилась и не в лучшую сторону.