Беспредельщик
Шрифт:
Лили.
Я прошла мимо супермаркета. Завернула на прямую дорогу к своей панельке. Своей!
Охренеть, никогда не думала, что иметь свой угол так приколько. Возвращаться с работы домой и знать, что нет там родителей-потребителей. Нет своей детской комнаты. А есть целый мирок. Обустроенный под себя. Даже фикус в горшке, который я притарабанила пару дней назад.
Я миновала череду препятствий — вонючие альтфатеры. Поздоровалась с соседями — бомжами. Вошла во двор.
Замерла…
Черный
Сидит в полоборота и пялится на мои окна.
И я совру, если не признаюсь, что мое сердце не припустило в пляс. Но я упорно проигнорировала эту убийственную трель в груди.
Ненавижу я Самойлова. Пошел он к херам.
Все. Больше нет ему места в моей жизни. Сам просрал все. Бросил меня, как шлюху залетную. Перебесилась я, переплакала.
И боль тупую проигнорирую.
— Стоять! — прорычал Платон, когда я мимо него прошла.
Я не обернулась, только привет ему факовый двумя средними пальцами над головой сложила.
Это тебе от Лили, гад!
Шла я к подъезду спокойно и размеренно. Не дождется фрик, чтоб бежала я от него, как испуганная. Пусть в свои миллионные хоромы возвращается. Мне плевать и на статус его божественный и на счета денежные.
Хотел перевоспитать меня — пусть получает. Теперь я воспитанная и на плохих мальчиков не ведусь. Настолько плохих, что девочек влюбленных кидают.
Я сделала шаг к порогу и кроссовком не коснулась плитки. Крепкие руки подхватили меня поперек талии и закинули себе на плечо.
Трехэтажный мат вырвался из глубин моего интеллигентного сознания непроизвольно. Я начала с силой брыкаться и вырываться.
Платон, как гребанный молчаливый терминатор, вытрусил из сумки ключи и открыл все двери.
В мою квартиру! Подонок. Вломился со мной на плече. Закрыл дверь за нами на ключ.
И не спуская меня, прошагал в спальню. Только на кровати меня скинул.
— Да чтоб тебя голодные собаки растерзали! — прокричала я от злости. Где вообще мой баллончик?!
Я пошарила руками по кровати и увидела, что Самойлов откинул мою сумку в дальний угол.
— Лили, нам поговорить надо, — сказал Платон.
А я от злости с такой силой ему пощечину захерачила, что ногти оставили алые борозды.
А Самойлов, скотина дикая, ухмыляется. Я снова замахнулась, чтоб выбить из него дебильную царскую улыбку.
Но он сразу перехватил мои руки и завел
— Бля, ладно, потом поговорим, — прошипел он возле самого уха.
Я начала брыкаться, пытаясь ударить его по яйцам.
Он, как гребанный акробат, все время уворачивался.
А потом, как факир, щелкнул замком ремня и змеей оплел его на моих запястьях. И пока я матюкала его отборными литературными выражениями, этот гад пристегнул мои руки к изголовью кровати.
Это, блядь, цирк какой то. Если он еще на тропеции умеет кувыркаться, то я его точно с гастролями отправлю покорять Европу.
— Сука, развяжи меня! Проваливай, скот! Я тебя ненавижу! Ты бросил меня! Бросил. Арлекин гребанный!
Я кричала, как бешенная. Быть распятой и безвольной — это вообще не мое.
А Салойлов, не слезая с меня, достал свой член! Уже каменный. Уперся им мне между ног.
Задрал юбку, стринги в сторону. Провел пальцами по складочкам. А они, предатели, мокрющие. Хозяина узнали раньше меня.
Платон наклонился к моему лицу. Вдавил своим телом меня в матрас. Я начала задыхаться от его запаха…любимого.
И нос защипало и глаза заслезились, и под член его все течет.
— Огненная стерва ты, Лили. Слышишь сейчас меня? — спросил он и повел головкой члена по клитору.
Я вывернулась и плюнула ему в лицо. Прям удовольствие получила, глядя, как слюна моя по его щеке вниз стекает. А в зеленых глазищах яд плещется.
Только потом подумала, что привязана под сильным мужиком, и сейчас он меня огреет по голове хорошенько. Ну или изнасилует жестко!
Платон вытер лицо простынью и вмиг накинулся на меня. Словил мои губы своими. Припечатал с такой силой, что у меня голова, как после оплеухи закружилась. Гад, не прощу его! Наверное…
Только он язык мне в рот просунул, как я до крови его прикусила. А он в ответ меня за нижнюю губу так укусил, что я аж захныкала.
Черт. От гребанный фрик!
Честно, я хотела бороться с собой до последнего, но что то пошло не так.
И видно давно. Еще когда я в институте на экзамене ему на ногу наступила, а он на меня в упор сверху вниз глянул. Утонула я в вязком расплавленном изумруде его зрачков. Влюбилась, как дура.
Так и сейчас, не поняла в какой момент на металлический кровавый поцелуй ответила. Просто начала в ответ неистово съедать любимого и желанного мужчину. Сильнее тереться промежностью о член. И внутри все так остро пульсировало, что тогда мне хотелось только одного, что б он вошел в меня, наконец то.