Беспредельщик
Шрифт:
Она успела умыться.
Выглядела просто и опрятно. Нормальной девочкой. Принцессой, которой он любовался все годы в универе.
— Какого хрена ты меня преследуешь?! Я тебе сказала оставить меня в покое, — зашипела Лили, когда заметила приближение Самойлова.
Да уж, принцесса та еще стерва. Непрошибаемая.
— Лили, я к тебе даже не приближался. Это ведь ты упорно ищешь встреч со мной. Так злишься и яросто накидываешься на меня при всех, — спокойно парировал мужчина. Лили
Губы у нее зачет. Припухшие изогнутые в естественной дуге. В отличие от хозяйки, не жеманные и задиристые. Мягкие. Словно специально под него заточены.
— Без косметики тебе лучше. Ты снова похожа на принцессу, — не сдержался Платон. Впервые искренне выдал заносчивой девчонке свои мысли.
Взгляд Лили, расфокусированный и пьяный, заблестел в черных зрачках, как на небе, всполохами ярких звезд. Малышка задрожала и нервно сглотнула. Посмотрела на его губы.
Выдержке Платона каюк!
Финиш. Он не железный робот, а горячий живой мужик, который любит секс. А сейчас эта борзая детка для него олицетворение этого самого секса. Развязного и горячего. Такого, как она сама.
Платон потянулся к ее лицу и захватил твердыми пальцами крохотный подбородок в капкан.
Ох, и кожа ее бархат. Настоящий и желанный.
Ему невероятно сильно захотелось коснуться ее языком. Лизнуть, прикусить, проверить на вкус. Она для него сейчас сочный фрукт, экзотический. Нектар.
Мужчина потянулся на зов ее плоти. Не в силах усмирить свой. Каменный член болезненно оттягивал брюки. Мечтал поскорее попировать сладким десертом.
— Лили, ты решила кто ты? — глухо спросил он, наклоняясь все ниже, — Так дрожишь? Куда же делась твоя дерзость и грубость?
Малышка действительно задрожала в его руках.
Пусть скажет.
Пусть признает его власть.
Тогда он наградит ее. И себя.
— Я могу оттрахать тебя, как шлюху…а могу полюбить, как принцессу. Так что ты предпочтешь?!…Лилия, — пояснил он ей четче. Обозначил свою позицию. И как бы сильно сейчас Платон не хотел эту мелкую разбалованную девицу, его останавливал последний рубеж.
То, что он не хотел трахать наглую суку. Такую, которая завтра протрезвеет и будет снова брызгать на него ядовитой слюной. Дерзить и самоутверждаться.
Лили хныкала и тянулась к его губам сама. Он отклонился еще дальше.
Что то в ее по прежнему наглом взгляде совсем не прослеживалось осознание и раскаяние.
— Ты накуролесила. Я тебя трахну, когда извинишься. И от того, насколько искренне ты сейчас будешь говорить, зависит мое прощение, — ровно проговорил он, укрощая свои животные инстинкты. Лили сжала мелкие кулачки. Необучаемая стерва!
— Ну прости за ментовку и байк. Ты меня сам взбесил…Платон, давай мириться. Я не хочу больше воевать. Мой белый флаг в твоих руках. Трахни меня, — наступив на свою гордость произнесла она.
Платон склонился ниже снова, дразня ее. Его пальцы по прежнему крепко держали нижнюю челюсть. Ее первое признание. Пока неумелое, но уже кое что.
— Вставай, поехали ко мне. Не хочу в этом гадюшнике тебя валять, — наконец, произнес мужчина. Да, так и быть, она говорила искренне. Тем более, что и голодный член согласен. Пора завязывать эти игры и развлечься по взрослому. Он хочел ее до срежета в зубах. Она — его, до мокрых трусов и сжатых кулачков. Нехрен больше тянуть.
Только он слишком с ней намучался, что б получить долгожданную награду в таком гадюшнике.
Самойлов решил привести ее к себе домой. В личный пентхаус. Роскошную квартиру, купленную на собственные деньги. Без помощи отцовских капиталов. Прибыль с угонов дорогих тачек колоссальная. А так, как он не тратил деньги на дорогие развлечения и одежду, то смог позволить себе за несколько лет накопить на собственное жилье.
Платон предвкушал уже, как разложит Лили, такую сладенькую и нежную, уже покладистую, на своих шелковых простынях. Как загонит ей здоровый член под самые ребра. Как услышит первые ее стоны и визг от оргазма.
Все эти картинки живо промелькали в фантазии мужчины.
Только конкретный облом ждал его. Лили открыла рот и заговорила, убеждая каждым своим словом, что все таки перевоспитывать ее придется долго. Потому что она закоренелая алчная сука. Глупая, страдающая нарциссизмом стерва.
— Нет. Нас не должны вместе видеть. Ринат мой бойфренд. Он не простит мне измены. Давай все сделаем здесь. По тихому. К тому же, не обижайся, но ты ведь сам понимаешь, что между нами ничего не возможно. Где я и где ты. Мы из разных социальных миров. Но мы хотим друг друга и это факт. Поэтому давай сегодня эта ночь будет нашей. Я готова сейчас стать для тебя и шлюхой и принцессой. Кем захочешь. На одну ночь. Чтоб никто не узнал…ты ведь не разболтаешь в универе. Не подпортишь мою репутацию, — сказала Лили.
Самойлов охренел. Завис на миг. То есть, она настолько лицемерная и циничная самовлюбленная дура, что решила, будто он после этих слов пойдет у нее на поводу?! Согласится отдать ее после секса Ринату?! Будет скрывать их отношения?! Ведь она считает его недалеким бедняком. Плебеем.
— Бля, какая же ты тупая сука! Разбалованная деньгами родителей мажорка! Нет, Лили, тебя, чтоб трахать, надо еще долго перевоспитывать. Боишься, значит, чтоб золотая молодежь не осудила твой выбор?! Считаешь меня конченным нищим фриком… И готова трахаться со мной втихаря, — он засмеялся очень зло. Каким то демоническим утробным смехом, от которого становилось страшно.