Беспощадный король
Шрифт:
1
ДЖЕКСОН
Лунные ночи всегда были моими любимыми. Есть что-то особенное в езде на мотоцикле ясной, безоблачной ночью ранней осенью. Что-то есть в резком дуновении воздуха, обдувающем твоё лицо и наполняющем нос, в запахе сосен и опадающих листьев, в боли от осознания того, что очень скоро станет слишком холодно, обледенело, заснежено для езды на мотоцикле, и тебе придётся ждать месяцы, чтобы снова испытать это чувство.
Когда я встретил Натали, она сказала, что ненавидит мотоциклы. Тогда, в свои четырнадцать лет, я думал, что она великолепна, но она никогда не будет той девушкой, которая
Она.
Я не мог забыть о ней, как бы ни старался. Я старался избегать её, но она, казалось, всегда была рядом, сверкала серыми глазами, бросала на меня взгляды, стоя со своими друзьями, и тогда я понял, что она тоже меня заметила.
Наши отношения развивались урывками. Я, как и многие мальчики моего возраста, был склонен приставать к девушкам, которые мне нравились, со временем это не сильно поменялось, но Натали умела отплатить тем же. В ней горел огонь, которого я никогда не видел ни в одной другой девушке. Это заставило меня захотеть её больше всего на свете, может быть, даже больше мотоцикла, на который я копил деньги.
Мой отец был категорически против того, чтобы у меня был такой вид транспорта. Он сказал, что это для людей низшего класса, для байкеров, которые работали на нас, и, конечно, не для меня, сына одной из семей-основателей.
— Остальные и так смотрят на Кингов свысока, как на последнюю из семей, — повторял он мне снова и снова. — Чем больше ты общаешься с теми, кто не принадлежит к нашему классу, тем хуже для тебя.
Тем меньше вероятность, что ты займёшь место наследника, вот что он имел в виду. С тех пор как я стал достаточно взрослым, чтобы понимать, что либо я, либо один из двух моих друзей, практически братьев, будут управлять этим городом, в котором я вырос, мне внушали, что я должен быть надеждой семьи Кинг, тем, кто сделает то, что может сделать только один из них. Кинги никогда ничего не делали за всю историю города, не захватывали власть.
Я всю свою жизнь знал, что отсюда никуда не денешься, и меня это глубоко возмущало. Мне казалось, что нет смысла иметь собственные мечты или цели, когда я никогда не смогу выбрать, где мне жить, никогда не выберу свой собственный путь, никогда не буду делать ничего, кроме того, для чего, как мне сказали, я был рождён, нравится мне это или нет.
Это негодование, смешанное с подростковым бунтом, просто подтолкнуло меня проводить больше времени с «Сынами дьявола». Когда мне исполнилось шестнадцать, я твёрдо решил обзавестись собственным мотоциклом. Поскольку мой отец не был склонен покупать мне его, я начал подрабатывать на подпольных боях: драить раздевалки и туалеты и выполнять любую случайную работу, которая требовалась организаторам. Я знал, что как только я стану достаточно взрослым – мне сказали, что в шестнадцать, в этом возрасте я смогу получить права и мотоцикл, я тоже буду драться. Это подтолкнуло меня к тому, чтобы заниматься спортом, тренироваться и делать то, что в конечном итоге сформировало из меня взрослого человека, которым я стал.
И Натали была рядом во время всего этого. К тому времени,
Но всё изменилось, когда мне исполнилось шестнадцать.
Утром в день своего рождения я прогулял школу. Я пропустил и вкусный завтрак, который приготовил для меня повар, ускользнув от родителей в столовую, чтобы прихватить с кухни маффин и отправиться в ту часть города, где находился клуб «Сынов дьявола» и где я смог бы купить мотоцикл, на который копил. Копил два года.
Сразу после этого я поехал на нём в школу, как раз вовремя, чтобы увидеть Натали в перерыве между уроками. Она бросила один взгляд на меня и мотоцикл, и на её лице появилась ослепительная улыбка, когда она направилась ко мне.
— Прокатишь меня, именинник?
Я никогда не забуду эти слова. Я повёз её в своё любимое место, на маленькую травянистую полянку на скалах на окраине города. Там, под ярким осенним солнцем, я впервые поцеловал Натали Браунинг – мой первый поцелуй и её первый поцелуй. Мы целовались, казалось, целую вечность, медленно и неловко, быстро и неуклюже, повсюду были руки и губы.
— Я думал, ты ненавидишь мотоциклы, — сказал я, когда мы остановились, чтобы подышать свежим воздухом. — Ты сказала мне это при нашей первой встрече, когда я тусовался с детьми байкеров.
— Я уверена, что всё ещё не ненавижу, — сказала она со смехом, отбрасывая свои блестящие волосы за плечо. — Но я люблю тебя, Джексон Кинг.
А потом мы снова целовались, неистово и отчаянно, пока Натали не перевернула меня на спину в траве и не оседлала мои бёдра, смеясь от удовольствия, глядя на моё раскрасневшееся лицо и полные вожделения глаза.
— Прокатишь меня, именинник?
Вот так на свой шестнадцатый день рождения я получил мотоцикл, первый поцелуй, девушку и потерял девственность – всё в один и тот же день.
Но именно такой была Натали. Когда она решала, что чего-то хочет, она добивалась этого. Когда она любила, она любила сильно. И она ничего не боялась.
Даже того, чего вероятно стоило.
До Натали всё моё время было посвящено Кейду и Дину, моим лучшим друзьям, которые оба были на год младше меня. Это не имело значения, мы росли, по сути, как братья, и год ничего не значил, особенно когда ко мне, как к Кингу, всё равно относились как к помощнику. Но с Натали я был на равных. Я был её партнёром, любовником и лучшим другом, и всё исчезало, кроме неё и меня. Наш мир сузился до того клочка травы на утёсе, куда мы ходили после свиданий, чтобы раствориться друг в друге, ночь за ночью. Это было прекрасно. Это было всё, что я хотел – она была всем, чего я хотел.
Пока моя семья не узнала о нас.
Никто не говорил мне, почему она мне не подходит, только то, что мне не разрешалось с ней встречаться, и что она не подходила для сына одной из семей, для наследника, но никто не мог объяснить почему. И, как и следовало ожидать, ни я, ни Натали не понимали почему.
И никто из нас не был готов долго держать наши отношения в секрете.
— Я хочу убраться к чёртовой матери из этого города, — сказала она однажды ночью, когда мы, задыхаясь, лежали на траве, сплетая пальцы глядя на звёзды. — Я знаю, что ты тоже этого хочешь, Джексон.