Беспокойные дали
Шрифт:
Поселили Платонова в маленьком деревянном домике, спрятавшемся в зарослях сирени. Кузьма Григорьевич Шитов, так звали майора, любезно проводил его, придирчиво осмотрел порядок в домике, прошел на кухню, проверил, есть ли в конфорках газ, открыл дверцу старенького холодильника «Саратов» и дружески обратился к Андрею:
— Мы тут вам припасли немного всякой всячины на завтрак. Так что пользуйтесь без стеснения. Как говорится, «чем богаты…». Посуда на полочке. Там же заварка, сахар и соль. Чайник на столе. Хлеб свежий, ночной. Сами печем. Обед в 14.30. Я пришлю за вами матроса. Отдыхайте с дороги, а то ведь в рань вас подняли. С непривычки тяжело, по себе знаю.
Окинув ещё раз всё хозяйским глазом, Кузьма Григорьевич
Наскоро умывшись и позавтракав, Андрей плюхнулся в хрустящую белизну постели и сразу же провалился в сон.
Вечером радушные хозяева на берегу реки организовали потрясающую уху. За дружеской чаркой и задушевными разговорами просидели далеко за полночь
А на следующий день его уже провожали в обратный путь. Утром пришла шифровка: «Капитана Платонова с результатами проверки срочно отправить в штаб Флотилии на подведение итогов»
Кузьма Григорьевич вручил Андрею конверт «С результатами проверки».
— Там всё нормально, не волнуйся, — добродушно улыбнулся он. — Есть и недостатки, которые следует устранить к определенному сроку, и положительные моменты. А как же без них? И предложения проверяющего! А это вот от Николо-Комаровцев, — Шитов вытащил из багажника своего «Москвича» картонную коробку.
— Тут всякая мелочевка в виде памятного сувенира. — Улыбаясь, майор под одобрительные возгласы провожающих торжественно вручил коробку растерявшемуся капитану.— Не стесняйся, принимай. Это от души. Без всяких намеков. Вспоминай астраханские плесы и приезжай в гости в отпуск. Всегда будем рады…
В коробке были аккуратно упакованы две банки черной икры, порезанные на куски и завернутые в кальку вяленый лещ и осетр и несколько штук смачных сушеных тараней.
Прямо с самолета Платонов помчался в штаб Флотилии, но оказалось, что подведение итогов учений прошло ещё вчера. В докладе начальника штаба артиллерийский дивизион в Николо — Комаровке, был отмечен как один из лучших по мобилизационной готовности…
На недоуменный вопрос — а что, мол, делать с результатами проверки? — оперативный дежурный рассмеялся:
— Оставь себе на память. Когда на пенсии будешь писать мемуары, бумаги пригодятся.
Видя растерянность Андрея, успокоил:
— Не переживай капитан, на флоте и не такие накладки бывают. Иди, сдавай документы, рассчитывайся с финчастью и — свободен…
5
Пока Платонов мотался непонятно зачем в Астрахань, в лаборатории случилось ЧП.
Начальник спецфакультета капитан 1 ранга Мирза Аббасович Гамбаров был дороден и черноволос. Как истинный сын Востока, он был к тому же упрям, вспыльчив и амбициозен, но отходчив и не злобив.
Ещё в детстве Мирза, оказавшись в Баку, побывал на празднике Дня Военно–Морского Флота и увидев парад кораблей, раз и навсегда для себя решил стать адмиралом. Какие гены взбугрилсиь тогда в сухопутной душе мальчонки, никто не знал, но и родня и сверстники были уверены, что раз Мирза решил, то так тому и быть.
Учиться он всегда не любил, а потому и знаний особых не имел, однако после школы, не раздумывая, подался в военно-морское училище. Как и следовало ожидать, экзамены не сдал, но от этого желание стать адмиралом не убавилось. Наоборот, неудача только раззадорила его. Мирза прорвался к начальнику училища и категорически заявил, что весь Казанбулак торжественно провожал его в училище, наказывая стать первым в ауле военным моряком, и он, по законам гор, не может нарушить наказ своих односельчан. Это позор на всю семью. И его зачислили в курсанты. А пять лет спустя лейтенант Мирза Гамбаров в щегольской, шитой на заказ у лучшего портного военно-морской форме представлялся командиру дивизиона малых охотников за подводными лодками по случаю вступления
Служба давалась нелегко, но упорный горец и не думал сдаваться. Училищные прорехи в специальной подготовке он с лихвой восполнял служебным рвением. И нигде не задерживаясь точно в срок, получил звание капитана 2 ранга и должность начальника штаба дивизиона десантных кораблей.
Правда, новый начальник штаба на десантных кораблях был всего лишь однажды и опыта управленческой работы не имел, но это для него был не аргумент. Он отлично знал Корабельный устав, а в нём статью 110, в которой четко прописано: «Начальник штаба организует работу штаба по подготовке и ведению боевых действий, планирует мероприятия по боевому, специальному, материальному и техническому обеспечению и осуществляет контроль за выполнением приказов и распоряжений командира соединения». Уж что-что, а организовывать, планировать, контролировать и строго взыскивать — Мирза Гамбаров умел превосходно.
Однако на поверку все оказалось не так просто. Кроме умения организовывать, планировать, контролировать и взыскивать, к изумлению горца, начальник штаба, оказывается должен ещё отлично знать высадочную технику, способы десантирования при различных условиях, иметь навыки выполнения практических задач. Тут уж служебное рвение ничем помочь не могло. И командование, вскоре поняв, какую ошибку оно совершило, назначив Гамбарова на должность, которой он не соответствовал, стало прикидывать, куда бы сплавить ретивого служаку. В эту пору, кстати, и подвернулась разнарядка в военно-морскую академию. Предложили Гамбарову, и он без колебаний согласился. Оформив все документы, лично убедившись, что они без задержки убыли по назначению, Гамбаров дал волю фантазии. Он живо представил, как за усердие в учебе получит досрочно капраза, вернется в Баку на должность не ниже чем заместителя начальника штаба Флотилии, а там и до заветных адмиральских «пауков» недалеко…
Но все эти радужные мечты чуть было не рухнули в одночасье.
Во время швартовки СДК, на котором он выходил в море принимать от экипажа задачу, Гамбаров грубо вмешался в действия командира корабля, создал аварийную ситуацию и фактически сам размолотил корму, впузырив средний десантный корабль в бетонную причальную стенку.
И тут сработал вековой инстинкт самосохранения. Не дав начальству придти в себя от известия о ЧП, Гамбаров явился пред ясные очи командующего Флотилией. Какие слова, и какие аргументы приводил он в своё оправдание, история умалчивает, но только после почти часовой беседы никаких расследований и разборов не последовало, а побитый СДК в тот же день отбуксировали в док судоремонтного завода, откуда он вышел через неделю новехоньким. А ещё через неделю воспрянувший духом капитан 2 ранга Гамбаров укатил в Ленинград получать академическое образование.
Правда, упрямая судьба попыталась ещё раз исправить кадровую оплошность, но в очередной раз потерпела от Гамбарова сокрушительное поражение. Как и при поступлении в училище, он на экзаменах вчистую провалился. И в списках отчисленных его фамилия фигурировала первой. С этим честолюбивый джигит никак примириться не мог. Не теряя времени, он ближайшей «Стрелой» умчался в Москву, в Главный штаб. Добился приема у главнокомандующего Военно— Морским Флотом СССР и, не колеблясь, вручил ему рапорт, в котором, чистосердечно признавал: «…знаю, что у меня нет теоретических знаний, и неудовлетворительные оценки по всем предметам считаю справедливыми. Но я хочу стать первым адмиралом азербайджанского народа. Я люблю флот и буду достойно служить своей Родине — Союзу Советских Социалистических Республик. Прошу Вас, в порядке исключения, зачислить меня в академию без вступительных экзаменов, как представителя малого народа нашей многонациональной страны». В конце шестидесятых против такого аргумента никто устоять не мог. И его зачислили!