Бесплодные земли
Шрифт:
Эдди легонько коснулся руки Сюзанны, и она обернулась к нему.
— И давно оно балоболит?
— Минут пятнадцать. Тебя было не добудиться. Дрых, как сусли… — Она вдруг умолкла, не договорив. — Эдди, выглядишь ты ужасно! Ты не заболел?
— Нет. Просто был плохой сон.
Роланд внимательно посмотрел на него, так что под этим взглядом Эдди почувствовал себя неуютно.
— Иногда сны случаются вещими, Эдди? Этот, часом, был не из таких?
Эдди подумал мгновение и мотнул головой.
— Я не помню.
— Что-то я сомневаюсь, что ты не помнишь.
Эдди пожал плечами и выдавил слабенькую
— Сомневайся… себе на здоровье. А как ты себя чувствуешь, Роланд?
— Тоже погано. — Голубые глаза стрелка по-прежнему пристально изучали Эдди.
— Прекратите, — вмешалась Сюзанна вроде бы бодрым голосом, но Эдди все-таки уловил скрытые нотки нервозности.
— Вы оба. У меня есть дела поважней, чем смотреть, как вы тут скачете и пытаетесь пнуть друг друга, как все равно дети, когда разыграются в «Две дрожалки». И особенно сегодня, сейчас, когда этот дохлый медведь так орет, что весь лес трясется.
Стрелок кивнул, но не сводя глаз с Эдди.
— Хорошо… но ты, Эдди, уверен, что ничего не хочешь мне рассказать?
Он уже начал об этом подумывать… чтобы действительно рассказать. О том, что он видел в огне костра. О том, что было во сне. Но, еще раз поразмыслив, решил промолчать. Может быть, из-за розы в пламени или из-за багряного изобилия роз, окрасивших алым безбрежное поле во сне. Он понимал, все равно ему не рассказать все так, как видели это его глаза и как чувствовало его сердце… словами увиденное обесценится. И потом, для начала ему хотелось обдумать все самому.
Но помни, снова сказал он себе… только голос в сознании у него прозвучал совсем не похоже на собственный его голос. Он был глубже, старше — этот чужой голос. Помни про розу… и форму ключа.
— Я потом.
— Что ты потом? — переспросил Роланд.
— Расскажу. Когда оно станет действительно важным, ну ты понимаешь, я все расскажу. Вам обоим. Сейчас это пока не так важно. Так что, если мы все-таки едем куда-нибудь, Шани, старик, то седлай.
— Шани? Кто такой Шани?
— Об этом я тоже тебе расскажу потом. Как-нибудь. А теперь пора двигать.
Они свернули лагерь, упаковали свои пожитки и отправились в путь. Сюзанна забралась к себе в коляску. Эдди вдруг преисполнился твердой уверенности, что дорога им предстоит не такая уж долгая.
Однажды, когда Эдди еще не увлекся своим героином так, чтобы все остальное напрочь перестало его привлекать, они с друзьями смотались в Нью-Джерси на концерт двух металлических групп — «Чумной нарыв» и «Смерть надо всем» — в Медоулендсе. Так вот, Эдди казалось, что грохот от «Чумного нарыва» был только чуточку громче, чем рев повторяющегося сообщения, доносящегося из нутра поверженного медведя, хотя он и не был уверен на все сто процентов. Еще в полумили от поляны, где валялся медведь, Роланд не выдержал, остановился и оторвал шесть небольших лоскутков от своей старой рубашки. Скатав шарики, путешественники затолкали их в уши и только тогда пошли дальше. Но даже подобная мера не особенно защитила их от непрестанных разрывов звука.
— ИДЕТ ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ! — проревело в медведе, когда они выступили на поляну. Зверюга лежала там же, где и свалилась, у подножья сосны, куда забирался Эдди: поверженный колосс с раздвинутыми
Да уж, не представляет, бурчал про себя Эдди, подбирая разбросанные шкурки из тех немногих, которые остались более-менее целыми после атаки медведя и его предсмертных судорог. Еще как представляет. Большую опасность. Для моих бедных ушей. Он поднял с земли ружейный пояс и молча отдал его Роланду. Рядом валялся кусок деревяшки, из которого он вырезал рогатку. Эдди поднял и его и засунул в кармашек на спинке коляски Сюзанны. Стрелок медленно обернул вокруг талии широкий кожаный пояс и завязал сыромятные ремешки.
— …В ФАЗЕ ОКОНЧАТЕЛЬНОГО ОТКЛЮЧЕНИЯ, ОДНА СУБЪЯДЕРНАЯ КЛЕТКА ЗАДЕЙСТВОВАНА НА ОДИН ПРОЦЕНТ ОТ ПОЛНОЙ МОЩНОСТИ. ДАННЫЕ КЛЕТКИ…
Сюзанна держалась поближе к Эдди. Он передавал ей шкурки, а она их пихала в большую сумку у себя на коленях, которую сшила сама. Когда они упаковали последнюю, Роланд похлопал Эдди по плечу и передал ему заплечный мешок с засоленной олениной (в трех милях от первой поляны, у небольшой каменистой расщелины Роланд набрел на естественный соляной лизунец, что позволило им пополнить запасы мяса). Точно такой же мешок уже висел за плечом у Роланда. Другое плечо оттягивала сумка — переложенная и снова набитая всякой всячиной до отказа.
С ближайшей ветки свисала странной конструкции шлейка грубой ручной работы из прошитой стежками оленьей кожи. Роланд подхватил ее, пару секунд подержал в руках, а потом перекинул за спину и закрепил концы под грудной клеткой. Сюзанна состроила кислую мину, и Роланд это увидел. Впрочем, он ничего не сказал — все равно он не смог бы перекричать медведя, даже если бы заорал во весь голос, — а только сочувственно пожал плечами и развел руками: «Нам она может понадобится, ты же знаешь».
В ответ она тоже пожала плечами: «Знаю… но это не значит, что я в восторге».
Стрелок указал пальцем через поляну. Там две покосившихся ободранных елки отмечали то место, где Шадик, которого здесь называли когда-то Миа, вывалился на поляну.
Эдди наклонился к Сюзанне, сложил большой с указательным пальцем в колечко и вопросительно приподнял брови. «О'кей?»
Она кивнула, но прижала ладони к ушам. «О'кей… только давай выбираться отсюда, пока я окончательно не оглохла».
Путешественники двинулись через поляну. Эдди толкал перед собою коляску с Сюзанной, держащей на коленях набитую сумку со шкурками. Кармашек на спинке коляски был тоже набит до отказа, так что Эддина деревяшка была не единственным его содержимым.
За спиною у них медведь продолжал громыхать свое последнее обращение к миру, сообщая, что полное отключение системы произойдет через сорок минут. Эдди не чаял уже дождаться. Сломанные елки, склонившиеся друг к другу, образовывали что-то вроде топорных ворот, и Эдди еще подумал: «Вот где Роландов путь к Темной Башне начинается по-настоящему, по крайней мере — для нас».
Он снова вспомнил свой сон — долгая спираль окон, распускающих черные флаги тьмы; тьмы, что набухла грозящим пятном над нескончаемым полем роз, — и когда они проходили под покосившимися стволами, его вдруг пробила дрожь.