Бесова длань
Шрифт:
Дэл проснулась от резкой боли в боку. Повернулась и заметила, как на простыни остался след крови. Её собственной крови. Походу, рана открылась. Она скривилась, но решительно ничего не сделала. Прикрыла усталые глаза, да тяжело вздохнула. Она молчала, когда колдун её перевязывал. Она молчала, когда он её трогал — хотя каждое его касание к её коже причиняло большую боль, чем любая рана после того сражения.
— Не смей, — произнесла она, лишь когда он вытащил какую-то склянку с мазью.
— Это не опасно…
— Мне плевать, — отчеканила
Она прекрасно знала, что это была всего лишь заживляющая мазь. Именно поэтому она и отказывалась.
На пальцах остались пятна от собственной крови. Она подняла эту руку и внимательно на неё взглянула. Коротко остриженные грязные ногти, куча шрамиков разной величины, да тёмные пятна. Она усмехнулась и снова закрыла глаза. Плевать.
Вставать и что-либо делать не хотелось. Всю оставшуюся жизнь она бы лежала на этой кровати, ворочалась и тревожила бы свои раны, лишь бы не подниматься и не пересекаться взглядом с проклятым колдуном.
Если прикрыть глаза и подключить воображение, то можно было представить, что она находилась не в доме колдуна, а в палатке целителя, где опять ручкой по бумаге шуршал Брайс, производя вид серьёзного человека, пока она честно пыталась не шевелиться на кушетке. Впрочем, когда он открывал рот, то ощущение и в самом деле пропадало.
— Просто не нужно было лезть на рожон, дура ты тупая… — пробормотал он тихо, заметив на лице её отголоски боли.
— Завались, Брайс! — она закатила глаза.
Нет, если бы он не открывал рот, она бы могла в него даже влюбиться — высокий, светловолосый, крепкий, выглядел как идеал мужчины, да только мозгами боги его не наделили. А ещё у него была хорошая невеста, которую он встретил не в Академии, а на родной улице. Наверно, приятно жить мирной жизнью, пока где-то вдалеке люди убивают тёмных тварей и гибнут от них же.
Она бы так не смогла. Поэтому она и стояла каждый вечер у Ворот, выглядывая знакомые лица и хватаясь за рукоять меча. Она без этого всего не была бы собой. Раньше она думала, что и Лайза такая же — хоть душа тревожилась за такую хрупкую, пусть и энергичную девушку. Но вскоре её выделили при каком-то задании, и она быстро пошла по служебной лестнице, сначала став капитаном спецотряда, а потом дошла и до Штаба со своими гениальными мозгами.
Как Лайза говорила, она не скучала по вылазкам за ворота. Скучала лишь по Матфею.
Никаких тварей она больше не встретит — они не ходят возле домов колдунов. В следующий раз меч она поднимет лишь на людей. Она бы хотела, чтобы этого раза больше не настало.
В темноте она видела их глаза, немой укор в них, да сердце начинало колоть от этого. Иногда среди глаз этих встречались зелёные, хорошо знакомые, в которых она тоже видела обиду. Временами она снова хваталась за их нашивки, часть из которых были испачканы кровью, и пересчитывала их. Двенадцать.
Среди них всегда выделялась капральская.
Если это был отряд, то его должен был возглавлять
Ни одного знакомого лица среди мёртвых она не встретила. Да в такие дали их отряды никогда не забирались. Возможно, из другого города, который мог быть и ближе к ним. Она усмехнулась. Возможно, в следующий раз отряд придёт побольше. Скольких она сможет убить? Может, они выстроят адекватную тактику, и смогут её завалить и убить, чтобы не мешалась.
Как ей хотелось, чтобы так и произошло. Как можно быстрее. А потом добрались и до самого колдуна.
Она улыбнулась этим мыслям. Только жаль, что она хоть немного не сможет поддаться им.
Дверь скрипнула, за ней показался Лука, опирающийся на косяк. Она нервно сглотнула, да взгляд отвела. От бессильной злости она уже устала. Всё равно уже ничего не сможет сделать.
— Ты слишком хорошо сражаешься, чтобы это бросить.
Дэл устала спорить, много говорить, да и просто устала. Она лишь смогла усмехнуться этим словам. Звучало так, как будто колдуну было действительно не плевать.
— И Морра довольна тобой, Дэл.
Она вздрогнула, снова услышав это странное имя. Только дрожь была не от страха, а от напавшей на неё злости. Проклятые боги тёмных тварей, как там… он выполняет волю Морри? Неужели, она теперь тоже становится её орудием? От этой мысли сплюнуть захотелось.
— Я не верю в богов, — проговорила отчётливо она.
— Зато они в тебя верят.
Она усмехнулась. Сколько молитв она адресовала Иште, искренних и проникновенных, выученных наизусть? И сколько до него дошло? А сколько раз Матфей перед ней читал молитвы, наверняка искренне, веря в наблюдающего за ними бога? Помогло ли ему это под тем деревом, когда тварь вонзила когти в его грудь и лишила жизни?
— Я смыл кровь с меча, он снова чистый.
Дэл даже взгляда на него не подняла. Меч уже никогда не будет чистым, он уже лишил жизни людей, испробовал их крови. Никакого смысла.
А был ли он когда-нибудь чистым? Она подняла свои руки, на которых следы уже от её собственной крови. Она так старательно смывала грязь да кровь, что даже не задумывалась, что она навсегда останется с ней, никаким мылом и водой этого не смыть. Ведь лучше всего на свете она умела лишать жизней и не думать об этом. Впрочем, последнее недавно дало сбой.
— Так прикажи мне его взять. Я снова пойду, возьму меч, весь мир убью по твоей воле. Могу даже пытки устроить. Детей резать. В младенцев стрелять. Старикам головы отрубать. Всё по твоей воле… — она сделала глубокий вдох и произнесла медленно. — Хо-зя-ин.
Нужно было признать очевидное абсолютно всем, кроме неё. От этого ей уже не сбежать, ничего не сделать, только жить дальше и уходить в мечты, где она убивает колдуна, возвращается домой, обнимает Лайзу и снова входит в палатку к Брайсу. Но это лишь останется мечтами.