Бесобой
Шрифт:
— Какие ещё бумажки?
— Договор о неразглашении. Что ты меня не заложишь, если тебя к стене припрут. У нас тут всё серьёзно, слова пацана недостаточно.
Витьк?, на самом деле, было плевать. Он был готов что угодно подписать, лишь бы не стало этой паскуды, который, даже благополучно сдохнув, продолжал портить ему жизнь.
Алина написала, что если Галя не отпишется с фейка от группы, то она, когда в гости приедет, сменит пароль, пока Галя не видит, и она вообще хрен войдёт во Vmeste после этого. Но Галя просто создала ещё один фейк — зарегалась по материнскому телефону — и подписалась уже с него. Сначала она собиралась написать под каждым
Люди делятся на два типа: одни любят ходить на пляже по гальке, а другие кайфуют, когда представляют, что галька ходит по тебе.
Галя пока так и не поняла, кто именно нашёл её телефон и слил фотки. В группе все сидели с фейков, прямо как она. Но ей казалось, что это или Скрипникова, или Малеев. Скрипникова её просто ненавидела, а Малеев в том полугодии их одноклассника Антоху затравил — скопировал его историю браузера и скинул в группу класса. Но по фейкам было не разобрать — кто под ними сидит. На то они, в конце концов, и фейки.
В принципе, можно было даже не вступать в группу. Ей одноклассники постоянно скрины оттуда скидывали в личку с приписками типа «чё галь когда выше щиколотки фотки будут», «камера соскочила когда нюдсы снимала? ты позови я помогу», «видос где ты на яйца наступаешь (куриные тип) when?».
Галя писала жалобу в поддержку, но её там отбрили.
Фотографии интимного характера?
Нет, но выкладывали без моего ведома.
Ваше лицо на снимках видно?
Нет, но фотки с моего телефона украли, все и так знают, что это я.
Прошу прощения, но для удаления контента модератором оснований нет. Вот, ознакомьтесь с этими памятками. Желаю вам комфортного пользования нашей соцсетью!
Памятки «Как Vmeste бороться с порноместью» Гале ничем не помогли, а «Тайна личности дороже наличности» вообще была не про фотографии, а про безопасность персональных данных.
В общем, оставалось только терпеть эти бесконечные шутки про то, что она фут-фетиш модель, и надеяться, что однажды им надоест. Или ей надоест раньше. И она… Да пошли они все лесом. Она выдержит. Она что-нибудь придумает.
Вдруг на экране вспыхнуло пуш-уведомление.
1 (один) пользователь хочет добавить вас в друзья!
Главное, чтобы этот тоже не начал писать, что «ножки ок, партак параша, есть фулл?».
Профиль назывался «Бари Тузанов», на аватарке у него была кровавая пентаграмма, в центре которой сидел плюшевый медведь с жёлтыми глазами, и Галя сначала подумала, что это какой-то школьник. Но по переписке быстро стало ясно, что это тоже фейк. Но не простой. Вербовщик.
мы ищем талантливых людей с высоким IQ и чётким пониманием того, как прогнил социум. наша цель — изменить баланс сил в свою сторону, чтобы сильные
Галя подумала, что отвлечься на дурацкую игру в иллюминатов сейчас — это самое то. Но придумывать персонажа не было ни сил, ни желания. Поэтому ответила как есть. Ну, немного только приврала. Скинула ссылку на группу «галька ходит по тебе», приписала: «хочу заблокать группу. там травят мою девушку».
Потом опять начала себя говнить: «Какая, блин, девушка может быть у чувака с именем профиля „Кровавая Среда“ и с аниме на аватарке?»
«Бари Тузанов» какое-то время не отвечал, потом зачем-то сам прислал ей ссылку на «гальку». Галя щёлкнула по ней на автомате. На экране отобразилась заглушка с грустной белой вороной и подписью:
Нам очень жаль, но данное сообщество было заблокировано в связи с нарушениями правил пользования соцсетью. Если решение о блокировке кажется вам ошибочным, напишите в поддержку, мы во всём разберёмся…
Галя тут же ответила «Тузанову»:
— Так им и надо, спасибо. Что я Вам за это должен?
— Подпиши договор о неразглашении, стань частью BRTZN, будешь помогать другим, попавшим под каток социума. Безмозглые шавки должны страдать.
— Скан подписи прислать, что ли?
— Нет. Сообщество будет начислять премии за активную работу, поэтому надо всё официально сделать. У тебя есть электронная подпись?
Галя написала, что да. Они с матерью оформляли, когда бабушка переписывала на неё дачу.
— Тогда я пришлю ссылку на нужную форму.
Несколько минут Галя провозилась с документом: читать было трудновато — из-за того, что всё было написано красными буквами на чёрном фоне. А когда отправила заполненную форму, ощутила небывалое облегчение.
Это было трудно объяснить… Ещё совсем недавно внутри у неё была едкая смесь из досады, ненависти к себе, обиды на весь мир, надежды на то, что всё как-нибудь однажды устроится, и уверенности в том, что «как-нибудь однажды» ничего хорошего не происходит, а с ней и подавно. Её будто изнутри на части кромсали. А теперь — ничего. Штиль. Полное умиротворение. Она больше ни на кого не в обиде, но при этом ничего не ждёт и ни на что не надеется.
Ей стало наплевать на то, что тому, кто слил фотки, ничего не будет стоить создать группу заново. И то, что фотки и так уже разошлись по рукам, а в школе травить её будут так же, как и раньше, — это всё тоже ей стало до фонаря. Телефон завибрировал — это звонила Алина. Переживает, наверное. Но Галю и это больше не трогало. Сбросила. А на следующий звонок ответила. Номер не определился, вместо этого на экране мобильника высветились буквы BRTZN. Их окружали какие-то символы, которые появляются обычно, когда сбивается кодировка.
— Алло?
— Здравствуй, Галина! Ты смелая и решительная, нам такие нужны. Я очень рад, что ты подписала контракт. Полагаю, тебя не затруднит завтра после занятий приехать по одному адресу. Сейчас продиктую. Запиши. Только помни — эту встречу нельзя пропускать. Под страхом смерти.
Он мог её и не запугивать. Галина понимала, что в лепёшку расшибётся, но приедет.
Игорь посмотрел на ПАЗик и скривился:
— И чё, нам на этой развалюхе ехать? Туда нормальные автобусы не ходят, что ли?