БЕСкультурные
Шрифт:
– Тебе чего? – от весёлого задора Антона не осталось и следа.
Темников просканировал компанию и сухо сказал:
– Мы ведь сегодня вечером встречаем гастролёров из Москвы. Ты так пока и не дал мне ориентировки – место, время, сколько человек, сколько бойцов мне брать с собой.
– Сейчас пойдём в лагерь, я тебе там всё расскажу.
– Что ты думаешь им устроить?
– То, ради чего они к нам попёрлись. Гастроли. Но эти гастроли они у меня запомнят на всю жизнь.
– А это твои новые детёныши? – прошипел Макс, бросив взгляд на компанию. И это был взгляд не человека – скорее анаконды, которая
– Да, новые челны нашей команды. – ответил Лютый, которому тоже стало не по себе от взгляда Макса.
– Совсем ещё зелёные. – с наигранной жалостью произнёс Темников. – Вы, детки, слушайтесь дядю Антона. И ведите себя хорошо. Здесь повсюду хищники. Вы пока даже не представляете, куда попали, –Макс сплюнул на землю и пошёл в сторону лагеря. – Я тебя жду, Антон.
Когда Темников ушёл, Лютый обратился к ребятам:
– Это Макс Темников, о котором я вам утром говорил. Вы не слушайте его. Он сегодня просто не в духе. У него… свои демоны в душе. Потом расскажу как-нибудь. Но лучше старайтесь от него держаться подальше. По крайней мере, до того момента, пока всему не обучитесь. Он как и любой хищник, чувствует слабых и беззащитных и невольно хочет их морально задавить.
– Хорошая у вас правая рука, – Гелла вернула общение с Лютым в прежнее русло.
Он ей ничего не ответил и лишь посмотрел на неё так, словно просил прощения. Этот взгляд поймал Дэн. Гелла с друзьями молча направились в сторону лагеря.
– Мне показалось или…, – Дэн подошёл к другу.
– Тебе показалось. Пойдём.
Глава 4. Скелеты в грязных шкафах
К вечеру заморосил дождь. Гелла спряталась под деревом и хотела закурить, но отживающая своё зажигалка никак не поддавалась. Её руки слегка дрожали, а в глазах пекло от подступающих слёз. Но мозг ей упорно твердил: «Да ничего же не было, дура! Ничего! Даже не думай реветь!» Гелла уже хотела выкинуть сигарету, но тут в её поле зрения оказалась рука Кармен, подносившая огонь.
– Ты чего? – Кармен сама закурила.
– Всё хорошо?
– Да, всё отлично. – произнесла Гелла, понимая насколько фальшиво это сейчас прозвучало.
– Ты из-за Антона расстроилась? Зай, не бери в голову. Я думаю, ни ты не первая, ни ты последняя, кто убивается из-за этого самца.
– Сума сошла, что ли? Мне вообще на него фиолетово.
– Ну мне хотя бы не ври. А то я по глазам ничего не вижу. Если бы я сейчас не подошла, тут водопад уже был бы. Не, ну он кабель конечно. Строил тебе глазки вовсю, а сам параллельно с другой мутит.
– Кармен, мне посрать с кем у него и что там! Даже если он всех баб здесь по очереди трахает.
К девчонкам подошли Арс и Лёха.
– Девчат, дайте подкурить. – попросил Лёша.
– Кому кости перетираем?
– Тому, кто не только отрезает головы, но, как выяснилось, и разбивает сердца.
– вздохнула Кармен.
– Гелл, ты из-за Антона что ли? – спросил Арс с искренним участием. – Так вы даже не целовались. Что ты убиваешься?
– Арс, вот ты никогда не был влюблённой девушкой, так что молчи, –иронично улыбнулась Кармен. – В своём то воображении она уже с ним переспала несколько раз и даже свадьбу сыграла.
– Да пошли вы! –
По просёлочной дороге шагала группа людей со связанными руками за спиной. Их подгоняли бойцы Антона. Кого-то они били прикладом автомата, да так сильно, что те падали на землю, их поднимали за воротник и резко толкая в спину, вели дальше. Это были те самые гастролёры из Москвы.
– Ну, что, товарищи, артисты, везли в наш город свой очередной высер? – измывался Антон. – Вы не переживайте, мы вам дадим возможность выступить, так сказать, в экстремальных условиях.
Когда Антон привёл актёров в лагерь, он выстроил их в шеренгу и с самодовольным выражением лица прошёлся вдоль.
– Кто у вас тут главный? – навеселе спросил Лютый. – Ну, в смысле, худрук.
Артисты кивком указали на полного бородатого мужчину. Антон подошёл к режиссёру и впился в него глазами.
– Вы нас порежете, как и артистов Заславского? – выдавил из себя худрук бледнея на глазах.
– Ну, что вы, батенька. – наигранно вежливо произнёс Лютый. – Зачем нам такие хлопоты? Потом ещё ваши останки в лесу закапывать. Да и российский театр нам этого не простит, что лишили его таких талантов. Мы с пацанами очень хотим посмотреть, что вы к нам привезли. Вы же всю жизнь ищите благодарных зрителей. Я вам их обеспечу. Да, парни?
Ребята Антона загоготали в ответ. С ними также стоял Темников. У него в глазах темнело от злости и казалось он едва себя сдерживает, чтобы не броситься на артистов.
– Ну, что, товарищ режиссёр, давайте команду своим гримёрам и костюмерам. – обратился Лютый к худруку. – Шоу начинается.
– В смысле?…
– В смысле у вас час на подготовку. Переодевайтесь, гримируйтесь и вперёд. Мы вас будем ждать вон на той поляне. Знаю, вы привыкли к аншлагам, так что за это даже не беспокойтесь. У нас полный лагерь театралов.
Парни Лютого снова засмеялись.
– Но как же декорации, свет, звук…
– Вам ничего этого не понадобится. Небо и лес вокруг – чем не декорации? Так как сейчас уже темнеет, минимальный свет мы вам обеспечим. А в остальном выкручивайтесь сами. Вперёд, батенька, у вас час. – Антон похлопал худрука по плечу. – Мои ребята сейчас вас развяжут и проведут к палаткам, где вы будете готовиться. И давайте без глупостей. Думаю, не стоит объяснять, что будет со всей труппой, если хотя бы один попробует бежать. Что будете показывать?
– «Мастера и Маргариту»
– Отлично. Обожаю классику.
Лютый кивнул парням и те, развязав артистов, повели их переодеваться.
***
Густая тьма поглотила лес. Темников рассекал её неспешным шагом. На его лице проступала дьявольская ухмылка. Он сделал хороший глоток из фляги и остановился у старого дуба. Убрав рукой насыпь из сухой листвы и земли, Макс задержал горящий взгляд на массивной каменной плите и начал её отодвигать. Внизу – беспросветная тьма. Спустившись вниз по веревочной лестнице, он щёлкнул зажигалкой и двинулся вперёд по туннелю. Через какое-то время вдалеке замаячил свет от факелов, слышались человеческие стоны, плач, леденящие кровь вопли. По мере приближения к своей цели, Темников всё больше расплывался в жуткой улыбке, его глаза горели животным блеском.