Бесконечность

Кеньон Шеррилин

— Я хочу сообщить вам, что Ник будет отстранен от занятий в школе до конца недели.

У него внутри похолодело. Мама просто убьет его по возвращении домой. Ну почему Питерс не пристрелит его и не избавит от этого несчастья?

Питерс безжалостно сверлил его взглядом. «Нет, он опять подрался, и я уже устал от того, что он считает нормальным приходить сюда и нападать на приличных людей когда ему вздумается, без видимых причин. Ему нужно научиться сдерживать свой пыл. Честно говоря, меня подмывает вызвать полицию.

Я считаю, что его следует отправить в общую школу, где умеют справляться с трудными ребятами вроде него. Я уже говорил это, и скажу еще раз. Ему здесь не место.»

Каждое слово медленно убивало Ника. Ребята вроде него…

Он отстранился, чтобы не дослушивать тираду Петерса о своей никчемности. В глубине души ему уже была известна правда. И меньше всего ему было нужно, чтобы кто-то еще раз озвучил это.

После нескольких минут разговора Петерс повесил трубку.

— Я этого не делал, — угрюмо смотрел на него Ник.

Петес скривился:

— Другие говорят иначе. Кому я поверю Готье? Хулигану, как ты или четырем честным ученикам?

Поверить он должен был бы тому, кто говорит правду, тому, кто оказался этим хулиганом. «Он оскорбил мою маму.»

— Это не оправдание для насилия.

Его как будто током ударило. Самодовольная свинья, Ник не смог оставить это без ответа.

— Правда? Отлично, мистер Питерс, я видел вашу мамочку голой прошлым вечером, и для такой пожилой бабы у нее по-настоящему отличные…

— Как ты смеешь! — закричал он, вскакивая на ноги и хватая его за рубашку:

Ты маленький грязный…

— Кажется, вы говорили, что оскорбление матери не является оправданием для насилия.

Питерс задрожал так, что покрылся пятнами от злости. Он сжал кулаки, а на его виске запульсировала вена.

— Моя мать не стриптизерша с Бурбон-стрит. Она — хорошая, богобоязненная женщина.

Он отпихнул Ника от себя:

— Забирай свои вещи и выметайся.

Богобоязненная, ха? Странно, но когда Ник и его мама приходили к мессе каждое воскресенье и, по меньшей мере, дважды за неделю, он видел Питерса или его маму только раз и то во время каникул.

Ага.

Лицемеры до мозга костей. Он презирал людей подобных Питерсу.

Ник подхватил свой рюкзак с пола и вышел. Школьный охранник ожидал его за дверью кабинета, что сопроводить к его шкафчику.

Прямо как преступника.

Может лучше привыкать к этому. Дурная кровь. Но крайней мере, он не заковал меня в наручники.

Пока.

Низко склонив голову, он пытался не смотреть ни на кого, в тогда как остальные студенты хихикали и шушукались о нем.

— Вот что случается если ты происходишь из отребья.

— Надеюсь, они не позволят ему вернуться.

— Так ему и надо.

Ник сжал зубы от злости, когда приблизился к своему шкафчику и набрал код.

Брианна Адамс доставала свои учебники,

через две дверцы от него. Высокая, с темными каштановыми волосами, она была очень хорошенькой, к тому же она была из тех немногих, кто тусовался со Стоуном и его дружками, и кого Ник мог выносить.

Она остановилась взглянув на него, ее интерес усилился, когда она заметила что он с охранником.

— Как дела, Ник?

— Временно выгнали.

Он остановился, проглотив свою гордость. Снова.

— Могу я попросить об одолжении?

Она не колебалась:

— Конечно.

— Ты могла бы получить мои задания, чтобы я не отстал?

— Конечно. Прислать тебе на электронную почту?

Я наивно полагал, что хуже уже и быть не может:

— У меня нет компьютера дома.

Ее лицо омрачилось:

— Прости. Ммм. Когда ты хочешь забрать их у меня?

Ник был признателен ей за сдержанность, она не то, что остальные сосунки, с которыми она тусовалась.

— Я зайду к тебе домой после школы и заберу их.

Пока он вытаскивал свои книжки, она написала ему свой адрес. «Я буду дома около четырех».

— Спасибо, Брианна, я правда очень ценю это.

Он засунул бумажку в задний карман, а потом позволили школьному охраннику сопроводить его из кампуса.

Удрученный предстоящей встречей с матерью, он проделал свой путь домой, в свое гетто, страшась каждого шага, который приближал его к собственной двери.

Внутри их паршивого дома, мать ожидала его с мрачным выражением лица. Одетая в потертый розовый халат, она выглядела такой усталой и раздраженной, какой он никогда ее не видел.

Он бросил рюкзак на пол.

— Ты должна спать, мам.

Ее взгляд быстро резанул по нему и он почувствовал себя ещё большим ничтожеством, чем перед Питерсом.

— Как я могу спать, когда моего мальчика выгнали из школы за драку? Ты лучше, чем кто-либо знаешь как трудно мне обеспечивать твою учебу там. Сколько денег это стоит. Что мне приходиться делать, чтобы оплатить твои учебники и ланчи. Как ты можешь быть таким глупым, чтобы упустить этот шанс? О чем ты думал?

Ник не мог ничего сказать, потому что правда бы убила ее, а он не хотел, чтобы она чувствовала себя также паршиво как и он, тем более она ничего не смогла бы с этим поделать.

Я — глава этой семьи. Его работа — заботиться о ней. Это он знал наверняка.

Позаботься о своей маме или будешь отвечать передо мной. Нагруби ей и я отрежу твой язык. Доведи ее до слез и сам прибью тебя. Его отец был смазливым ничтожеством, но одно Ник знал наверняка, это были не пустые угрозы. Всегда. С учетом того, что он уже убил двенадцать человек, Ник знал наверняка, он не станет долго раздумывать над тем, не убить ли и его тоже. Особенно, учитывая то, что отец не испытывал к нему большой любви.