Бешеный
Шрифт:
Ситников лихорадочно соображал, что лично ему принесет такой поворот событий.
— Что касается непосредственно вас, то жизнь ваша после выполнения этого, так сказать, задания должна резко измениться, — тихо произнес стариц.
— В какую, интересно, сторону?
— Вы должны занять место покойного Матвеева.
— В особой палате сумасшедшего дома? — язвительно спросил Ситников.
— Отнюдь нет. Вы, наверное, знаете, что Матвеев был кем-то вроде придворного экстрасенса. Но строптивость сослужила ему нехорошую службу. В свое время мы пытались наладить с ним контакт, однако неудачно.
— Я?! — засмеялся Ситников. — Но я не обладаю сотой долей способностей Матвеева. Об этом даже смешно говорить. Матвеев действительно владел парапсихическими способностями, а я… — Ситников поморщился.
— Когда вы будете передавать дневник, — спокойно продолжал старик, не обращая внимания на доводы Ситникова, — вы как бы невзначай расскажете, что, умирая, Матвеев передал свой дар вам.
— Мне?!
— И теперь с помощью приобретенного дара вы нашли спрятанный дневник и спешите передать его по назначению.
«Однако неплохо задумано», — внутренне поразился Ситников.
— И все же я не понимаю, — произнес он, — вы предлагаете мне роль придворного ясновидца, но если поймут, что я аферист, то мне, а вместе со мной, — он многозначительно посмотрел на старика, — еще кому-то придется плохо.
— Опасения ваши логичны, — спокойно сказал Корытов, — однако, на мой взгляд, лишены оснований. Почему вы считаете, что не обладаете парапсихическими способностями?
— Как почему? — удивленно спросил Ситников. — Не обладаю, и все тут! Я знаком с методами внушения, умею гипнотизировать, но и только. А ведь, выдавая себя за экстрасенса, нужно хотя бы владеть азами.
— Вы и владеете, — убежденно заметил старик, — того, что вы перечислили, вполне достаточно. Уверяю вас, многие субъекты, выдающие себя за экстрасенсов, — обыкновенные шарлатаны, не владеющие не только азами, а вообще ничем.
— Да, но это мелкие жулики, обирающие легковерных простаков. Матвеев мне рассказывал, что был приставлен к некоторым иностранным деятелям с целью прощупывания их мыслей, и у него, я уверен, это неплохо получалось. А я? Да меня при первом же контакте ожидает провал.
— А еще рассказывал он вам, что мысли у всех политиков, приезжающих сюда, примерно одинаковы?
— Да, что-то такое говорил, — засмеялся Ситников. — Но из этого не следует, что все так просто.
— Безусловно, непросто, — согласился старик, — но мы вам поможем, научим кое-чему. Может быть, вы и не достигнете уровня прорицателя, однако будете иметь успех. Это я вам гарантирую. Какие открываются возможности для карьеры, какие перспективы!.. Так что, Ромуальд Казимирович, соглашайтесь!
— А когда нужно возвратить дневник? — спросил Ситников.
— Завтра же.
— Но за столь короткий срок вряд ли можно устроить встречу с нужным человеком.
— Об этом предоставьте позаботиться мне. Ваше дело только отдать дневник, вести себя там как можно скромнее, никаких предложений не делать и намекать на свои новые способности.
— А если не клюнет?
— Клюнет! Возможно, даже скорее всего, не сразу, но клюнет. Они давно пытаются найти человека, подобного Матвееву. И если бы Матвеев не был так строптив, то не гнил бы сегодня в могиле. Они до последней минуты надеялись, что
— Матвеев в моем заведении считался одним из самых важных пациентов, — сказал Ситников, — отчет о его поведении приходилось составлять каждый месяц, словом, он был под неусыпным вниманием. Но его бегство спутало все карты. Видимо, в последний момент и был дан приказ о его уничтожении.
— Да-да, — старик задумчиво покачал головой, — странная штука — жизнь. Чего ему не хватало? А может быть, именно таким людям и дается дар?
Олег очнулся. Он понял, что лежит на кровати. Голова нестерпимо болела. Что случилось? В памяти всплыли последние события, появление двух незнакомцев, короткая схватка, удар по голове. Чем, интересно?
Олег повел глазами. В комнате был полумрак. День или ночь сейчас? Скорее всего ночь.
Над ним склонилось лицо Аделаидки. На горячую голову лег прохладный компресс.
— Они ушли? — тихо спросил Олег.
— Давно, — отозвалась Аделаидка, — прошло уже часа четыре.
— И я все время был без сознания? — спросил Олег, но тут же понял бессмысленность вопроса. — Чем он меня ударил?
— Пистолетом, — сообщила хозяйка, — лежи, не разговаривай.
— Дневник забрали? — снова спросил Олег, не обращая внимания на ее слова.
— Забрали, конечно, — угрюмо сказала Аделаидка.
— А Настя где?
— И Настю забрали.
— А ее-то за что?
— Сказали, что разберутся и отпустят.
— Уж они отпустят, мерзавцы! Что же делать? Куда бежать? Где искать Настю?
Разговаривать было тяжело, и Олег замолчал. Боль в голове пульсировала: то чуть отступит, то снова накатит. Но еще хуже было от мыслей, которые тупо ворочались там. Предчувствие оказалось верным. Неприятности все же настигли его. И не его одного. Однако как им стало известно про дневник? Или следили? Скорее всего… Нужно было уничтожить дневник прямо на даче. А что бы это дало?
Рядом тревожно кашлянула Аделаидка. Олег снова открыл глаза и встретился с ее испуганным взглядом.
— Ты как? — спросила она.
— Откуда им все-таки стало известно о дневнике?
Аделаидка, не глядя на него, пожала плечами.
— Ты лучше спи, завтра поговорим. И Олег снова провалился в забытье.
Весь следующий день он чувствовал себя очень скверно. Ужасная головная боль и сильная тошнота не давали подняться с постели. Он почти ничего не ел и на настойчивые просьбы Аделаидки поесть лишь вяло отмахивался рукой. Правда, он выпил чашку бульона и съел сухарик. Все происшедшее как бы окуталось туманом. О ком он не мог забыть и постоянно спрашивал Аделаидку, так это о Насте. Со времени своего исчезновения девушка не объявлялась. Так, по крайней мере, утверждала Аделаидка. Сомнения в ее искренности появились у Олега под вечер следующего после происшествия дня. Девушка с невиданным усердием ухаживала за ним. Буквально не отходила от кровати, но, когда разговор заходил о Насте или о событиях, связанных с поисками дневника, она как-то сжималась, и ее словоохотливость пропадала. Исчез и игривый ернический тон. Сейчас это была обычная девчонка, как казалось Олегу, смертельно чем-то напуганная.