Бешеная
Шрифт:
– Ну-ну, – сказала Даша недобро. – Тихо. Без матов. А то и в самом деле вызову сейчас машину, посидите до отрезвления, и утречком поговорим по всей форме…
Он внял точно. Примолк. Чуть покачивался, сопя. Потом спросил тоном ниже:
– Пришли поговорить об усопшем ангелочке?
– Ах ты… – супруга ринулась было мимо Даши, но Даша поймала ее за локоть. Сказала:
– Вы, пожалуйста, тоже держитесь в рамках…
– А я вообще ухожу. – Она принялась снимать с вешалки шубу, но как-то замедленно, словно ждала, что ее опять остановят.
– Что же вы так? – спросила Даша обоих сразу.
– А
Даша все еще держала супружницу за локоть, стоя меж распаленными дуэлянтами. Ничего толком не понимая, но по профессиональной привычке решив ковать железо, пока горячо, спросила, умышленно не закончив фразу:
– Вы хотите сказать, Артемьев?..
– Я хочу сказать, что девка стала эскортницей из-за маминого воспитания. И ни хрена я больше не хочу сказать… – Он вдруг повернулся и ушел в комнату. Парой секунд позже там явственно зазвенело горлышко о край стакана.
– Ну, все! – супруга сорвала-таки с вешалки шубу, набросила на голову пуховую шаль и прямо-таки рванула из квартиры.
Даша хотела кинуться вслед, но передумала в последний миг. Аккуратно притворила за Артемьевой дверь, прошла в комнату, выключила магнитофон и спросила:
– Вы серьезно? Насчет того, что ваша дочь была эскортницей?
– Правду, одну правду, и ни хрена, окромя правды… – ответил Артемьев, не глядя на нее.
Потом налил стакан до краев и выхлебал, как воду (Даша невольно отвернулась, судя по этикетке, это было сорокапятиградусное виски). Рухнул в кресло и, уставясь на Дашу мутнеющими глазами, пробормотал:
– Хотите – пейте, а хотите – катитесь к матери. Мертвым уже все равно, а Нинку я так и так уработаю…
Последние слова он выговорил, едва работая языком. После такой дозы вырубиться мог в любую секунду, голова уже клонилась. Не было никакого смысла продолжать разговор – и Даша просто стояла, глядя, как у него понемногу слипаются веки.
Когда он захрапел, унесла в другую комнату сигареты и зажигалку, чтобы и в самом деле не наделал спьяну пожара, вышла на площадку и захлопнула за собой тяжелую дверь – замок оказался автоматическим и звонко защелкнулся сам.
Она еще постояла возле подъезда, оглядываясь, но Нина Артемьева как сквозь землю провалилась.
И разыскивать ее было бессмысленно.
Глава седьмая
Номер третий
В Шантарске наконец-то выпал первый снег – довольно поздно отчего-то, да и настоящие холода еще не подступали, так что белый, рыхлый, влажноватый ковер моментально распахали шинами и подошвами, превратив почти везде в сероватое месиво.
По этому месиву, старательно завывая сиреной, и летел бело-синий «форд». Водитель попался классный – обходил попутные машины, манипулируя лишь педалью газа, почти не прикасаясь к тормозам. Машины, впрочем, послушно шарахались вправо, освобождая осевую, потому что купленная в Штатах электронная сирена завывала на редкость
Эскулапы могли тихонько радоваться. Третий труп. Деталей она еще не знала, а милиционеров расспрашивать бесполезно – это был обычный экипаж батальона ППС, получивший приказ незамедлительно извлечь ее из дома и в темпе забросить на место происшествия.
Разрисованный цифрами, гербами России и Шантарска, телефонами дежурной части «форд» пронесся по бетонному железнодорожному виадуку. Справа мелькнула Ольховка, где горели лишь редкие окна. Вверх по Каландаришвили. Машина, отключив сирену, мигая двумя синими маячками, медленно въезжает во двор, свет фар отблескивает в огромных, от пола до крыши, витринах кафе «Шантарские пельмени» – излюбленном месте оттяжек мафиозных мальчиков «сержантского состава». Кафе занимает первый этаж «штучной» двенадцатиэтажки, белой с розовым – недешевый домик, возведенный одним махом за каких-то полгода (квартиры улучшенной планировки, продавались за весьма приличную денежку). Вокруг все старательно и на совесть обустроено – качели и прочие забавы для детишек, путаница по-европейски качественно заасфальтированных дорожек, аккуратный ряд гаражей.
Столпотворение именно там, возле гаражей, – впечатляющий табунок машин, главным образом «обмундированных», в лучах фар мелькают деловитые фигуры, сизые шинели и сизые бушлаты, пятнистые комбезы, провели овчарку, вспыхнул блиц, все почти так же, как в прошлый раз. Кошмарный сон порой повторяется. Кошмарная действительность – тоже…
Здоровенный омоновец с коротышкой-автоматом на плече посторонился без дискуссий – видел, как Даша вылезала из резко затормозившего «форда». И тут же ей самой пришлось посторониться – чтобы ее ненароком не протаранил на всем ходу генерал Трофимов, шагавший к машине в сопровождении свиты.
Генерал, однако, ее ухватил взглядом и, чуть приостановившись, бросил истинно генеральским, властным тоном:
– Искать, искать. Нужно будет батальон – дадим…
И сел в машину – выполнив бессмысленный в общем-то ритуал, уехал вновь взвалить на плечи, словно атлант, Шантарскую область.
«Интересно, зачем мне батальон?» – мельком подумала Даша.
Высмотрела неширокий промежуток в шеренге сомкнувшихся вокруг маленькой белой «хонды» милицейских спин и втиснулась туда, словно идущий на прорыв регбист. Кто-то машинально матернулся, кто-то покосился – она не обратила внимания. Встала рядом с Воловиковым, на сей раз оказавшимся в штатском. Сзади громко докладывали, что собака след не берет – очень уж натоптано… Сзади трещали рации и кто-то громко распоряжался:
– Семеренко, Юров – шестой этаж. Коля, бери Косова – и на седьмой. На втором-третьем уже городские, учтите. Так, кто на восьмой?
«Районщики, – машинально отметила Даша. – Начали в темпе обход. Интересно, сколько здесь квартир? Даже если по четыре – нехило получается…»
И, поймав себя на том, что подсознательно оттягивает встречу, решительно повернулась к маленькой двухдверной машинке, пронизанной с трех сторон лучами мощных фонарей, словно схваченный прожекторами бомбардировщик.