Беседы. Очерки
Шрифт:
— Это трудно, очень трудно объяснить. Я недавно разговаривал с учительницей. В их школе процветает воровство, даже в классе ручки воруют друг у друга. Учительница тоже столкнулась с этим вопросом: как объяснить ребенку, что нельзя воровать? Единственное, до чего она додумалась: «Красть нельзя, потому что вещь чужая!» Да и что тут еще скажешь… Сместились нравственные оценки. На Западе уважают человека, который разбогател, что-то сделав или создав. Форд и другие миллиардеры сумели ведь немало полезного сделать для общества. У нас же, по большей части, торжествуют мошенники, воры, хапуги и взяточники.
— Что
— В истории нет примеров выхода из социалистической формации. Никто до нас этим путем не шел. Куда идем, мы тоже не знаем. Хотя идем очень быстро. Посмотрите, какой путь мы проделали за последние 12–15 лет. Мне хочется думать, что мы идем не к дикому капитализму, а к более или менее нормальному обществу, которое существует в Европе, в Америке и даже в некоторых развивающихся странах. Писатель — не тот человек, который должен давать ответы. Как говорил Герцен, мы не врачи, мы — боль. И этой болью писатель может поделиться с читателем.
Повальное воровство, коррупция, взяточничество, мошенничество для меня — одна из наибольнейших болей нашего времени. Как со всем этим бороться, я не знаю и не вызываюсь предлагать рецепты. Но я уверен: эта боль должна стать нашей общей.
— Даниил Александрович, опять хочу вернуться к не к ночи будь помянутому Иосифу Виссарионовичу. Может, потому, что наш воровской бардак так уже достал простых людей, они все чаще вспоминают Сталина? Мол, при нем был порядок.
— Нет, неверно. Сталинский режим держался на репрессиях. Мы отучились уважать закон, и это одно из самых подлых последствий сталинизма. Люди обращаются к прошлому не из тоски по диктатору, нет. Все идет от безысходности. Безнаказанность в самом деле всех возмущает.
— Но, согласитесь, при Сталине все-таки был порядок.
— О чем вы?! И при Сталине царил произвол. Да, мы много построили, но еще больше разорили. Погубили деревню, подрубили Церковь, свели в могилу наиболее инициативную, трудовую, творческую, смелую часть народа.
— М-да… Со Сталиным нам не повезло. Но до него нам не повезло с Николаем Вторым и с Лениным, а после с Горбачевым и Ельциным…
— Власть всегда глупее народа. Но она не должна быть настолько глупой, чтобы не слушать народ.
Германии тоже не повезло с Гитлером, а до этого с Гинденбургом. Но страна сумела встать на ноги и выправиться. Нам надо создавать такую систему, где мы не будем зависеть от того, хороший правитель или нет. Недавно выбирали президента США. Это игра для американцев! На самом деле их налаженная жизнь не изменится от того, кто будет у власти. Бывая во многих странах, я порой выяснял, что местные жители даже не знали, кто у них премьер-министр или президент.
Можно все беды валить на наших правителей. Горбачев развалил Советский Союз. А из-за Ельцина начались какие безобразия! При Брежневе начали платить жуликам, процветало взяточничество. А из-за Хрущева Крым отдали.
Конечно, можно считать, что нам не везет. У нас действительно есть какое-то невезение. Но мы во многом сами виноваты: очень пассивно воспринимаем жизнь…
— Есть что-то такое, что вселяет в Вас оптимизм?
— Надежда, что мы научимся жить в условиях демократии.
2005
Мы
— Даниил Александрович, у Вас долгая и насыщенная жизнь. Интересно ли Вам жить в нашем времени?
— Человек лишен права выбора времени, никто не может выбрать себе время, которое ему удобно. Я не могу сказать, что раньше было интереснее. Тогда я был молодой, тогда интересы были совсем другие. Я не буду выбирать время, в котором я хотел бы жить, даже если бы у меня была такая возможность. То, что дарит нам жизнь, само по себе прекрасно и незаменимо.
— Вы были свидетелем таких исторических событий, как развитие Советского Союза, Вторая мировая война, холодная война. Процессы, которые происходят сейчас в обществе, сравнимы с теми?
— Сейчас тоже время насыщено великими событиями. Это время — время радикальных перемен.
— Что в Вашем понимании означает элита? Какие это люди?
— У меня нет четкого определения. Элита — далеко не та часть общества, у которой есть успех, власть, должности. Элита — это люди, представляющие наш народ. Люди, на которых надо равняться, поступки которых могут служить примером. Элита — это сливки общества. Но и это определение слабое. Дело все в том, что для существования такой прослойки, как элита, необходимо сформировавшееся общество, а у нас нет общества как такового. Было бы общество — была бы элита, допустим аристократия. Та часть общества, которая являет собой уровень нравственных ценностей. Сейчас элита, к сожалению, не привлекает своей нравственностью. Те люди, которых мы подразумеваем сейчас под этим словом, не элита, они та часть людей, которые материально состоялись, добились своего положения зачастую нечестным путем.
— Но среди этих людей есть и те, которые добились авторитета честным путем, своими заслугами и талантом? Что необходимо предпринять человеку, чтобы войти в круг этих людей, стать одним из них?
— Чтобы попасть — прибегают к самым разным способам. Привлекают балами, банкетами. Любыми путями. Это несложно. Если у тебя много денег — ты считаешь себя элитой. Тебя приглашают на различные вечеринки, тусовки, званые обеды, перед тобой заискивают, преклоняются. В таком обществе элитное место покупается счетом в банке. Плохо, что мы пропагандируем таких людей. Не нужно на них равняться. Да, кстати, если ты у власти, то ты тоже элита.
Если человек хочет, чтобы с него брали пример, то у него, скорее всего, ничего не получится.
— А что необходимо для образования такого общества, где смогла бы сформироваться элита?
— У нас нет общества. Общество — это устоявшееся явление. В нем автоматически выделяется слой порядочных людей. Они заработали себе авторитет, право считаться людьми, которые могут указывать, что хорошо, а что плохо. В это общество входишь не благодаря чековой книжке. Там тебя либо принимают, либо нет. В этом обществе нет воров, подлецов. В этом обществе, если ты недостоин, тебе могут сказать: «Вон!» У нас нет такого общества. Такое общество есть на Западе. Существует оно в Англии, Франции, Италии, Германии. Оно построено на аристократических традициях, на интеллектуалах, чести имени, безупречности репутации, заслугах…