Бесценная Статуя
Шрифт:
— Так, если кроме браковидной туманности у нас нет актуальных тем для обсуждения, то предлагаю разойтись, — мистер Эддар многообещающе посмотрел на пилотов, но те переглянулись с совершенно невинными лицами.
— Раковидной, — не согласился Дем.
— Левочка, дорогой, — сладким голосом начала я, — А что ты имел ввиду под опять началось?
— Ничего он не имел ввиду, Тара, — ответил за механика капитан, пихнув того в бок, — Чего спросонья не ляпнешь…
— Значит, опять, — закипала я.
— Глупости, Тара, — Римма наконец-то вернулась в реальность, —
— Может, шампанского хлебанем по случаю? Ну, или хотя бы пивка? — предложил незадачливый шутник.
Я ошарашенно открывала и закрывала рот. Вот как объяснить им, что ничего, ну ладно, почти ничего не было? И быть не могло? Просто этот совратитель сбил меня с толку этими своими, то есть моими, снами, потом этот дурацкий массаж… При мысли об этом по телу пробежала горячая волна, а зрачки капитана, который смотрел на меня, расширились. Значит, опять… Бабник! Ну, я ему покажу!
— Нечего за нас радоваться, — буркнула я, — Атлант, проводишь меня? Там что-то с передатчиком в каюте, барахлит. Посмотришь?
— Разумеется, разве это не моя обязанность? — оживился робот.
— Обязанность второго пилота? — скептически нахмурился мистер Эддар.
— Обязанность высокоорганизованного механизма, долг которого оберегать эту девочку, — голосом сварливой дуэньи ответил Атлант.
— Ночью?
— А у меня теперь каждый день будет барахлить передатчик ночью, а Атлант — чинить его. До конца поездки, — ядовито припечатала я.
— Конечно, — важно согласился робот, — Так и будет.
— Э нет, капитан, я не согласен, — не выдержал Деммиз, — Вы уж это… Или заканчивайте, или как-то договоритесь полюбовно, что ли… Я не намерен дежурить все оставшиеся ночи, у меня, знаете ли, тоже есть личная… личное пространство, — и резко умолк, словно сболтнул лишнего.
— Будут еще какие-нибудь вопросы, советы, предложения? — голосом, не предвещающим ничего хорошего окружающим, осведомился капитан.
Я поспешила ретироваться. Надо же, как глупо получилось. А раковидная туманность все-таки красивая…
ГЛАВА 8
Понемногу жизнь на Персефоне вошла в колею. Я не простила капитану Левочкиного намека про опять началось, и два дня просидела с Риммой в лаборатории. Оказывается, вестерийская птица тирохвост имеет самый сложный голосовой орган среди воробьинообразных, а хищные птички сириусянские проскурлинки, промышляющие охотой на насекомых, ящериц и более мелких птиц, совершенно не имеют когтей… Да, временами было чертовски скучно, хоть и познавательно.
Атлант поколдовал над замком в мою каюту, и теперь попасть ко мне без моего на то разрешения можно только высадив дверь. Римма, всецело поглощенная теми образцами, что ей удалось добыть на Арттдоумие, особо не приставала насчет наших отношений с капитаном, и, после каких-нибудь часов трех-четырех споров, криков на всю лабораторию, ругани, призывов вспомнить о священных узах дружбы, что вот уже столько лет нас связывает, а я предательски молчу, отстала, доверив сортировать пробирки и цветные кристаллы.
Впрочем, мои опасения были по большей части излишни: капитан не вылезал из машинного отсека — по-моему, барахлили два реактивных двигателя, из-за чего мы никак не могли набрать необходимую скорость, и они с Левочкой ходили хмурые и озадаченные, по пояс перемазанные в машинном масле. Заявив капитану, что тот не сможет отформатировать диск, Атлант слукавил — мистер Рьи владеет достаточно глубокими познаниями в области кораблестроения, пилотирования и программного обеспечения, соответственно.
Я уже понадеялась, что мы без особых происшествий, то есть не пересекаясь с капитаном, и долетим до этого самого Тритона, и позволила себе расслабиться, сбежав от Риммы и ее проскурлинок на часок-другой.
Захватив в кают-компанию коробку любимых шоколадных конфет с ликером, я засела за пространственным монитором, включив документальный фильм о Зиккурате. К моему сожалению, он оказался нудным и неинтересным, содержащим те же данные, что и Справочник. Под монотонное брюзжание дикторши о полезных ископаемых и долготах-широтах, я не заметила, как задремала. Пробуждение было неожиданным.
— Значит, вот как мои научные сотрудницы проводят досуг? — капитан с уставшим видом тяжело опустился на диван, рядом со мной, предварительно подхватив мои ноги, и положил их себе на колени. Нет, он что себе позволяет?! Во-первых, что о нас скажет команда, если увидит? Ну ладно команда, она после недавнего ночного рандеву не особо удивится, но ведь Атлант мне мозг высверлит своим механическим брюзжанием! Скольких трудов мне стоило выслушать от робота все лекции о добронравном поведении порядочной леди, между прочим, все лекции о морали, записанные в его память! Только когда, через шесть часов, взмолившись, то бишь, взвыв в голос, клятвенно заверила робота, что между мной и капитаном ничего не было, и вообще, быть не может, этот механический блюститель морали оставил меня в покое. И сейчас мистер Эддар намерен меня подставить? Не выйдет!
Я подскочила, как ошпаренная, чем, надо сказать, привела капитана в недоумение. Но видимо он был слишком уставшим от копания в машинном отделении, чтобы обращать внимание на мои подскоки.
— Если хотела узнать о Зиккурате, спросила бы у меня, — миролюбиво сказал мистер Эдда.
Я пододвинула к нему коробку с оставшимися конфетами. Двумя.
— Ну, вы были так заняты…
— Мы опять на вы?
— Не мы, а я. Вы всегда мне тыкали. Видимо, воспитание сказывается. Точнее, его отсутствие.
— Это правда, Тара. Хотя я и родился в весьма уважаемом кхастле, воспитанием похвастаться не могу.
— Где родились?
— На Зиккурате государства принято называть Цал. В каждом Цале помимо воинов и мирных жителей — крестьян, ремесленников, охотников, мясников есть ещё несколько особых сословий — кхастлов, служителей религиозного культа.
Кхастлы очень могущественны и пользуются несомненным авторитетом у правительства, с которым у них взаимная, пожалуй, взаимовыгодная договоренность.