(Бес) Предел

Юнина Наталья

— С чего бы мне обижаться. Мама-дело святое. Подай мне, пожалуйста, полотенце, опоздушечка, оно вот на той дальней полочке.

— Мне не нравится это слово.

— Опоздунья, так лучше?

— Мне никак не нравится! Просто Олеся.

— Просто Олеся-куролеся, дай полотенце, в твоих же интересах это сделать самой.

— Нет. Мне надоело слушать в свой адрес гадости!

— Ну ладно. Сама напросилась.

Глава 29

Не помню, чтобы я когда-нибудь страдал стеснительностью, вот и сейчас, поднимаясь

по лестнице, я не сильно переживаю от того, что Олеся увидит меня голым. Не стояк же, в конце концов, сама захотела, вот и получай. Впервые в жизни я пожалел, что здесь нет камер, потом бы я, наверное, сотни раз пересматривал видео, где у Олеси округляются глаза, ну открытый рот-само собой, дело уже привычное. Самое удивительное, что она не старается отвернуться или хотя бы отвести взгляд. Весь мой путь до полотенца она так и пялилась на мое хозяйство, не издав ни единого звука.

— По идее, в отместку за обсуждение твоей плоской груди и задницы, ты должна сейчас сказать что-то типа «фи, какой он маленький, дайте мне лупу», или «Боже, ну и где у вас жопонька?».

— Нннормально там все, — заикаясь произносит Олеся, впервые за последнюю минуту отводя взгляд на свои ладони с какой-то коробочкой в руках.

— Да? Смотри-ка, значит ты только что призналась, что смотрела, — оборачивая полотенце вокруг бедер, констатирую я. — Я тебя сейчас уделал, один-ноль в мою пользу.

Беру с полки массажное масло и кидаю застывшей Олесе в руки.

— Лови.

— Чччто это?

— Смазка.

— Зззачем?!

— Чччтобы не сухо шшшло, — копирую ее заикание, стараясь не заржать в ответ. Да, я полнейший урод и сейчас это признаю на сто процентов, но чего уж греха таить, меня забавляет ее реакция. — Кончай, Олеся… заикаться. Это массажное масло или ты меня хотела по сухому массажировать? Всяко лучше, когда не сухо, да?

Вместо ответа Олеся поднимает с пола продолговатую коробочку, которую выронила, когда ловила масло, и шумно выдохнув, спокойно и без заикания произносит:

— Если будет сухо, я увлажню все своей слюной.

— Мы сейчас точно о массаже говорим?

— Лично я-да. Если непонятно, я плюну на вашу спину, Игорь Александрович и разотру, чтобы было не сухо. А если будет по-прежнему сухо, то плюну снова и снова. И не бойтесь, мне хватит слюны. А вот ваша смазка, точнее массажное масло, мне не нужно, оставьте себе, увлажняться на досуге.

— Ай как красиво, Олеся. Этот раунд однозначно за тобой. Один-один. Только вернись, опоздушечка, к «ты», а не «вы». Итак, как мне ложиться на стол?

— Мордой в дырку, разве непонятно? Хотя есть еще один вариант, в дырку можно вставить причиндалы, но тогда у тебя буду свисать ноги, что будет не совсем удобно.

— Ну, массаж ведь можно начать с живота, значит я могу лечь на спинку, а не мордой в дырку.

— Чего?! Никакого живота. Совсем что ли рехнулся?

— Все, все, не буянь, Олеся Игоревна, мордой в дырку, значит мордой в дырку. Слушай, я думал мне показалось, но нет, точно. У тебя стали большие плечи, будешь так усиленно заниматься с тренером физическими нагрузками и превратишься в мужеподобную мадмуазель.

— Спасибо,

буду знать, что надо делать упор на низ, я передам это своему тренеру. Уже можно ложиться на стол, — уверенно произносит Олеся, подходя к столу.

Интересно, когда я сдохну, я сразу попаду в ад без очереди или все же как все пройду через чистилище? Нет, сдается мне, что сразу, прям без очереди отправят. Вот прям за одни несуществующие большие плечи и пнут вне очереди. Ну вот зачем я это делаю? Плечи у нее не то что нормальные, они по-прежнему маленькие, как собственно и вся Олеся. Хотя надо признать, попу она и вправду накачала, вряд ли это поролоновые трусы из Китая. Наверное, в таких черных лосинах накладной попец был бы виден. Может там уже и грудь выросла, но в черной висящей майке, хрен поймешь. Трындец, о чем я думаю? Дебил. Сам себе говорю выселить ее из дома, сам же и пристаю с массажем, раздумывая об Олесиной заднице и груди. Что со мной творится?

— Все готово, — поворачивается ко мне Олеся, растирая свои ладони. — Почему еще не лежим?

— А мне стоять нравится. Так, я не понял, чем так воняет?!

— Не воняет, а пахнет. Это благовонии, они прекрасно расслабляют.

— Ну то, что вонии это точно я унюхал, а вот благо ли, как-то сомнительно. На кой черт ты притащила эту хрень?!

— Не буяньте, Игорь Александрович, так надо. Вы вот так в полотенце ляжете? — подойдя ко мне и остановившись на расстоянии шага, интересуется Олеся.

— А тебя что-то смущает?

— Меня-нет.

— Тогда так и лягу.

Через несколько минут я действительно лежал на массажном столе и ловил кайф от Олесиных рук. Не знаю, чем обладает эта малявка, но я вновь забыл обо всем. Мне хотелось мурчать от удовольствия, и я реально не хотел, чтобы это все заканчивалось. Вот только продолжалось это недолго, по моим ощущениям, несколько минут, причем даже я своим затуманенным от кайфа мозгом, понял, что она специально остановилась. Конечно, мстит мне за плечи и за все остальное. В принципе, я бы на ее месте реально бы плюнул или сделал такой массаж, от которого меня бы скрутило.

— Мне мало, Олеся, — хриплым голосом выдаю я, садясь на массажный стол. — Хочу еще.

— Руки, — уверенно выдает Олеся.

— Мне исцеловать твои руки, чтобы ты продолжила дальше?

— Нет, конечно, мне не нравятся тонкие губы.

— А у меня они тонкие, да? — усмехаюсь я.

— Ужасно тонкие, прям порой не вижу их очертания.

— Но ради тебя я их красить не буду, чтобы увеличить объем.

— Да я и не просила. Руку, — вновь повторяет она, протягивая мне свою ладонь.

— То есть ты мне будешь целовать руку?

— Мда… видать после массажа чей-то мозг отдыхает. Я говорю дай сюда руку, — сама берет мою ладонь и начинает массировать пальцы. — Я же обещала массаж рук.

— Да, точно. Свои обещания надо выполнять. Умница какая.

— Нравится?

— Очень. Почему ты всегда ходишь в черном? — вдруг выдаю я. Хотя этот вопрос меня действительно интересует.

— Потому что люблю это цвет, — не задумываясь отвечает Олеся, продолжая массировать мои пальцы.