Берсеркер
Шрифт:
— Ты же знал, что рано или поздно тебя поймают, — парировала она. — Так зачем же бежал?
— Ты не знаешь, каково быть заключенным.
— Знаю.
Дзор пропустил ее возражение мимо ушей.
— Меня тренировали для боев с другими на арене. Потом отобрали меня из числа прочих и начали тренировать для чего-то худшего. Теперь они щелкают выключателем где-то там, и я начинаю убивать, как берсеркер.
— В каком это смысле?
Забыв о пище, Дзор прикрыл глаза.
— По-моему, они хотят, чтобы я осуществил покушение на какого-то человека. Чуть ли не каждый день они совали меня
Дзор еше ни разу не выкладывал Люсинде так много единым духом. Она не знала, много ли в его словах правды, но ощутила, что сам он искренне в это верит.
— Дзор, — взяла она его за руку, — мне о них кое-что известно. Вот почему я тебе помогаю. Но я видела людей, прошедших настоящее промывание мозгов. Тебя на самом деле не уничтожили, со временем ты оправишься.
— Они хотят, чтобы я выглядел нормальным. — Он открыл глаза, все еще настороженные и подозрительные. — Кстати, а ты-то почему на этом корабле?
— Потому. — Люсинда устремила взор в прошлое. — Два года назад я встретила человека по имени Иоганн Карлсен. Да, того самого. Я провела с ним минут десять... если он еще жив, он наверняка позабыл меня, но я в него влюбилась.
— Влюбилась! — фыркнул Дзор и принялся ковырять в зубах.
«А может, только подумала, что влюбилась», — мысленно уточнила Люсинда. В этот самый миг, разглядывая Дзора, понимая и прощая его угрюмую недоверчивость, она осознала, что больше не в состоянии отчетливо увидеть лицо Карлсена.
Что-то вдруг ударило по натянутым нервам Дзора. Подскочив, он выглянул в коридор.
— Что за шум? Слыхала? Будто бы бой.
— Итак, — голос Хемфилла звучал сумрачнее обыкновенного, — уцелевшие члены экипажа забаррикадировались в кубрике, окружены и вынуждены постоянно отбивать атаки. Треклятые обожатели берсеркеров захватили мостик и машинное отделение. Одним словом, они фактически захватили весь корабль, за исключением вот этого. — Он похлопал ладонью по пульту, поднявшемуся из тайника в невинном с виду письменном столе Ногары. — Зная Фелипе Ногару, я подумал, что главный пульт должен быть в его каюте, а увидев полицию, решил, что пульт может мне понадобиться. Поэтому и разместился здесь.
— А чем он управляет? — поинтересовался Митч, вытирая руки после того, как оттащил труп в туалет. Неужели Катсулос настолько глуп, что послал к верховному адмиралу одного-единственного человека?
— Полагаю, с него можно отменить любую команду, посланную с мостика или из машинного отделения. С его помощью я могу открыть и закрыть большинство дверей и люков корабля. Да, еще обнаружились сотни камер, спрятанные в разнообразнейших местах и передающие изображение на этот экранчик. Поклонники берсеркеров никуда не полетят на этом корабле, пока не переделают уйму работы
— Боюсь, нам тоже никуда не улететь. Вы не знаете, что стало с Люси?
— Нет. Возможно, она и этот Дзор на свободе и сумеют нам чем-нибудь помочь, но рассчитывать на это не стоит. — Хемфилл указал на миниатюрный экран. — Это помещения гауптвахты и тюрьмы под трибунами арены. Если все эти одиночные камеры заняты, там в общей сложности около сорока человек.
— Хорошая мысль. Думаю, они опытные бойцы и уж наверняка любви к черным мундирам не питают.
— Я мог бы поговорить с ними отсюда, — вслух раздумывал Хемфилл, — но как освободить и вооружить их? Дверями их камер я управлять не могу, хотя и отрезал врага от этого сектора, во всяком случае, на какое-то время. Скажите-ка, с чего завязалась заваруха? Что послужило толчком?
Митч выложил Хемфиллу все, что узнал.
— Прямо смех берет. Сектантам в голову пришла та же идея, что и вам: подогнать корабль к гипермассе и отправиться за Карлсеном. Однако, разумеется, они хотят отдать его берсеркерам на растерзание.
Митч тряхнул головой:
— Я считаю, что для этой миссии Катсулос самолично отобрал сектантов из полиции. Должно быть, их больше, чем нам казалось.
Хемфилл лишь плечами пожал. Быть может, он прекрасно понял этих фанатиков, в точности копирующих его самого, но со знаком минус.
Теперь Люсинда не хотела ни покидать Дзора, ни отпустить его. Как затравленные звери, пробирались они по коридорам, которые девушка прекрасно изучила за время долгих прогулок в попытке рассеять тревогу. Стараясь держаться подальше от шума боя, она вела Дзора туда, куда он хотел.
Выглянув из-за последнего угла, он обернулся, чтобы прошептать:
— У дверей гауптвахты никого.
— Но как ты туда проникнешь? Опять же, какие-нибудь стервятники могут оказаться внутри, а ты безоружен.
— А что мне терять? — беззвучно рассмеялся он. — Жизнь? — и нырнул за угол.
Внезапно Митч впился пальцами в предплечье Хемфилла.
— Смотрите! Дзор там, ему пришло в голову то же, что и вам. Откройте же ему дверь, скорее!
Большинство расписных стенных панелей в храме Марса было снято, и двое черных мундиров копались в открывшихся схемах, пока Катсулос сидел на алтаре, наблюдая за продвижением Дзора через собственные секретные камеры. А увидев, что Дзора и Люсинду впустили в гауптвахту, взвился, как коршун.
— Быстрее, включайте луч и сфокусируйте на нем! Перебаламутьте ему мозги! Он так всех поубивает, а после мы без спешки разберемся с остальными.
Двое помощников Катсулоса торопливо подчинились, стыкуя кабели и ориентируя направленную антенну.
— Это тот, которого вы тренировали для покушения на Хемфилла? — полюбопытствовал один.
— Да. Его энцефалограмма на графике. Фокусируйтесь на нем быстрей!
— Отпусти их и вооружи! — грохотало изображение Хемфилла с экрана гауптвахты. — Парни! Сражайтесь на нашей стороне, и я обещаю вернуть вам свободу, когда корабль снова будет нашим. А еще я обещаю, что мы захватим с собой Иоганна Карлсена, если он жив.