Берсеркер
Шрифт:
Ломбок пристально оглядел мальчика и повернулся к женщине-офицеру:
— Младший лейтенант Шнайдер, почему бы вам не взглянуть, как себя чувствует миссис Джейлинкс?
С этими словами он развернулся, кивком предложив Майклу следовать за собой.
Искусственная гравитация на корабле после объявления боевой тревоги была ослаблена, как и в книгах, которые читал мальчик. Тут как раз пригодились удобные поручни на стенах и потолке. Следуя за покачивающимся каштановым хохолком Ломбока, Майкл добрался до боевой рубки, оказавшейся, как он и ожидал, просторным, ярко освещенным помещением с двумя десятками акселерационных кресел. Почти
В рубке было тихо, как в храме. Забравшись в кресло, мальчик пристегнулся, не задумываясь, что делает, — ему даже не пришло в голову, что он впервые в жизни видит подобный механизм. Майкл не придал значения и тому обстоятельству, что Ломбок или не заметил другое свободное кресло, или просто не стал его искать, а предпочел остаться рядом. Все внимание мальчика было приковано к большой объемной картине боя, находящейся в центре рубки.
На пестрой голограмме ярким туннелем, извивающимся сквозь угольно-черное пространство, была изображена Горловина, кусок открытого космоса неправильной формы, зажатый со всех сторон темной туманностью. По туннелю мучительно медленно двигались вперед зеленые точки — как в книгах, — указывающие положение кораблей землян. Сам дредноут, обозначенный яркой мигающей точкой, уже преодолел больше половины пути. Его движение прикрывал сильный арьергард.
По пятам арьергарда следовала стая красных точек — берсеркеров. Похоже, кораблям сопровождения приходилось туго, но и дредноут, и мощный авангард продолжали движение вперед, к выходу из Горловины, за которой открывались бескрайние просторы открытого космоса, не останавливаясь, чтобы помочь своим товарищам.
Разумеется, голограмма отражала лишь приблизительное положение кораблей, рассчитанное с определенной долей вероятности. Даже сверхчувствительные датчики и мощные суперкомпьютеры дредноута не могли точно передать взаимное расположение боевых кораблей, несущихся с околосветовыми скоростями, покидающих нормальное пространство и тотчас же возвращающихся назад, прячущихся за облака космической пыли и межзвездного вещества, скрываемых радиацией всевозможных видов. Отчаявшись что-либо понять в голограмме, Майкл стал следить за ходом сражения по лицу капитана. По сосредоточенной маске ему удалось прочесть, что дела, учитывая численность неприятеля и внезапность нападения, обстоят неплохо.
Снова взглянув на голограмму, мальчик вдруг увидел, что одна зеленая точка арьергарда исчезла. Красные и зеленые точки исчезали и появлялись непрерывно, словно светлячки. Это объяснялось тем, что корабли постоянно входили в гиперпространство и покидали его, и компьютеру приходилось заново вычислять их координаты. Но в данном случае зеленая точка исчезла и больше не появилась.
Майкл почему-то сразу почувствовал, что эта точка не появится больше никогда.
Боевой корабль, его экипаж — несколько человек, а также запасы продовольствия, оружие, боеприпасы в одно мгновение превратились в хаотический беспорядочный поток энергии и элементарных частиц. Майкл вздрогнул — не от испуга, а переживая гибель людей.
Могучий дредноут продолжал путь вперед, а арьергард остался отчаянно отбиваться от безжалостной своры красных точек, неумолимых гор металла, не ведающих ни страха, ни усталости. Майкл ощущал их слабые электрические
Глава 3
В кабинетах Административного Подуровня Лунной Базы царила мертвая тишина — или умиротворяющая тишина, все зависит от того, с какой стороны взглянуть. Но в сложном переплетении комнат, являющихся офисом министра обороны, всегда звучала приглушенная музыка. В основном мистер Тупелов предпочитал популярные западные мелодии двадцатого века.
Но в настоящий момент он сидел за огромным письменным столом, закинув на него огромные ноги, и не обращал на музыку внимания.
— По-моему, то, что малыш,- впервые в жизни попав в рубку корабля, ведущего бой, едва не свалился в обморок, вряд ли можно считать обнадеживающим знаком.
Человеку, хорошо знакомому с историей человечества, Тупелов, грузный моложавый мужчина, своей внешностью напоминал бы Оскара Уайльда. Однако сходство ограничивалось лишь чертами лица — и, возможно, редким интеллектом.
— Это был его первый межзвездный полет и первое сражение, — заметил Ломбок, усаживаясь без приглашения в кресло. «Иоганн Карлсен» пристыковался к причалу двадцать минут назад, и Ломбок был первым, кто сошел с него. — К тому же это произошло среди ночи... Полагаю, Майкл — парень крепкий.
— Ты достал генетический архив его биологических родителей?
— В центре усыновления есть данные только о его матери. Имя ее мне не сообщили, но компьютер сделает подборку таких же генетических структур, и, может быть, нам удастся что-либо выяснить.
Скинув ноги на пол, министр склонился над столом.
— Ты провел с мальчиком и его матерью больше четырех стандартных месяцев. Как по-твоему, догадываются ли они о том, что происходит на самом деле?
— Готов поспорить, мать ни о чем не подозревает. И почти так же твердо я уверен в том, что Майкла нам провести не удалось. — Ломбок поднял руку, предупреждая возможный вопрос. — Ничего конкретного: ни одного слова, ни одного поступка. Но порой он бросает на меня такие взгляды... Да, еще: некоторые разговоры он слушает очень внимательно, а иногда отключается после первых же слов — например, когда мать начинает строить планы об учебе в Академии.
— А экипаж «Карлсена»?
— Все члены экипажа знали, что мы — важные птицы, и, разумеется, возникло много разных слухов. Но лично я не слышал ничего, даже отдаленно похожего на правду.
— Хорошо. Как, по-твоему, нам следует официально уведомить наших гостей о цели их приглашения к нам? И кто должен это сделать?
Ломбок задумался.
— Мамаша воспримет это известие лучше, если более высокопоставленный чиновник сообщит ей об этом. Нельзя ли организовать встречу с Президентом?..
— Забудь об этом. На то, чтобы договориться об аудиенции, потребуется несколько дней. К тому же он не очень-то любит прилетать к нам, а я бы предпочел не отпускать Джейлинксов на Землю, ибо Академия окажется соблазнительно близко.
— В таком случае возьмите это на себя. Что касается мальчишки, по-моему, ему будет совершенно безразлично, кто переговорит с ним. Но вот если мамаша сильно расстроится — как знать, как это скажется на десяти-одиннадцатилетнем ребенке.
— Отлично. Я встречусь с миссис Джейлинкс прямо сейчас. Проводи ее сюда.