Бернарда
Шрифт:
– Все можно решить. Ведь ни один из нас не покинул планету…
И тот знакомый был прав. Не в том, что планету невозможно покинуть, а в том, что любую, даже неправильно сложившуюся ситуацию можно исправить, пока живы оба участника. Это с мертвым не поговоришь, а вот с живым…
Я задумалась.
Ладно, изначально я сложила детали головоломки неправильно, но винить себя нецелесообразно. Недовольство собой породит еще большее недовольство собой, и лишь принятие себя таким, какой ты есть, поможет двигаться в правильном направлении. Многие люди ошибочно полагают, что самобичевание приносит пользу, но на самом деле пользу
Чтобы не быть тем самым глупым человеком, я закрыла глаза и прошептала:
– Несмотря на то, что я ошиблась и не смогла сразу правильно среагировать на слова Баала, я люблю и принимаю себя. Целиком и полностью. Пусть я что-то сделала неправильно, но я обязательно научусь, у меня все получится. Ведь я люблю и уважаю себя.
На душе стало теплее, обида ушла из сердца. Простить себя за ошибки очень сложно, но без этого невозможно идти вперед. А мне – во что бы то ни стало – нужно было сложить детали этой головоломки правильно.
Разобравшись с собой, я снова переключилась на Регносцироса. К нему и его словам тоже следовало подойти без прежней эмоциональности, переключить угол зрения, взглянуть на все не с точки зрения обиды, а с точки зрения любви. Это была старая и интересная игра, позволяющая решить любую ситуацию, – «Увидь все иначе», и именно смена негативной позиции на Любовь давала в конечном итоге ключ к решению самых сложных задач.
«Баал-Баал… Что же такое с тобой произошло в прошлом, что ты так на меня накинулся? Ведь дураку понятно, что не я, а кто-то другой причина твоей агрессии. Что же это было? Женщина? Неудачная любовь? Разбитое сердце?»
Если так, то это многое объясняло. Люди зачастую переносят эмоции из прежнего опыта на тех, кто, по их мнению, может спровоцировать подобный опыт в будущем.
Я что-то ему напомнила. Или кого-то. И он не хотел, чтобы какая-то ситуация однажды повторилась, пытался предотвратить ее еще до совершения. Ну, ладно… об этом с ним можно поговорить.
А вот как быть с фразой о Дрейке?
Ответ на этот вопрос тоже можно было получить только от самого Баала.
Я вздохнула.
Видимо, придется снова лезть в логово демона с риском получить по голове. Но если не поговорить, обида так и будет точить нас обоих, с каждым разом провоцируя на все новые конфликты. И однажды, просто потому что кто-то не нашел в себе сил на разговор, один из нас потеряет любимую работу и налаженную жизнь…. Разве мало примеров, когда подобное происходит даже между близкими друзьями или родственниками? Тогда что уж говорить о врагах?
Пожелав себе удачи, я закрыла глаза.
Что ж, мистер Демон, ждите гостей.
– Вали отсюда!!!
Это дружелюбное приветствие было первым, что я услышала, оказавшись в доме у своего врага. Что ж, вполне ожидаемая реакция от того, кто не рад видеть гостей. Особенно тех гостей, которые появляются из воздуха у тебя за спиной в самый неподходящий момент.
Нет, Слава Богу, Баал не справлял нужду в туалете и не плющил тяжелым телом хрупкую красавицу в спальне (к моему немалому облегчению), он всего
Поборов возникший страх, я подняла обе руки в жесте «Я пришел с миром» и осторожно обошла диван. Затем, замешкавшись на секунду, села в пустое кресло, неподалеку от хозяина.
– Ты оглохла?!
– Нет. Но в случае с тобой глухота была бы в помощь, а не в тягость. Ты только и делаешь, что орешь.
– Потому что ты последняя, кого я хочу видеть в своем доме.
– Это я могу понять. Но все же попрошу: удели мне десять минут своего времени и налей выпить. После этого я уйду.
Регносцирос, одетый в черные джинсы и такую же рубаху, расстегнутую до середины груди, некоторое время тяжело и задумчиво смотрел на меня, будто размышляя: то ли сразу раздавить, то ли послушать мое бесполезное «мяуканье», а уже потом наладить пинка.
Мне стало не по себе.
Он был другим – не тем мужчиной, к которым привыкли женщины моего мира. Он был Варваром из далеких времен, несмотря на дороговизну отделки комнат, живущий в пещере, в своем собственном внутреннем мире и своем укладе, который легко позволял поднять руку на неподчиняющуюся женщину. Баал жил Войной и Силой. Жил старыми матерыми принципами, где мужчине отведено главенствование, а женщине прислуживание.
Здесь, в своем доме, он имел право на любое поведение, любую злость, любые слова, и, сунувшись сюда, я сильно рисковала, но, тем не менее, сдаваться не спешила. Слишком сильно скребли изнутри вопросы, которые хотелось задать.
– Десять минут. И выпить.
После некоторого колебания, Регносцирос поднялся с дивана и неприветливо поинтересовался:
– Что ты пьешь?
– Все, кроме яда.
Он фыркнул.
– Хруст костей куда приятней корчащегося с пеной у рта тела.
– Да, у всех свои вкусы.
В баре звякнули бутылки.
Через полминуты на подлокотнике моего кресла появился стакан с чем-то крепким. Моих знаний не хватило для того, чтобы определить имя напитка по запаху – виски, брэнди, коньяк? При попытке вдохнуть шибало в нос так, что выступали слезы.
– За десять минут парами не нанюхаться. Если хочешь, чтобы подействовало, попробуй применить рот.
«Мда, ласковый мальчик…»
Я сделала глоток и закашлялась.
С дивана фыркнули еще раз.
Пытаясь отдышаться и заодно понять, как лучше всего начать разговор, я украдкой огляделась. От полыхающего камина в комнате было тепло, на мой взгляд, даже слишком. Гостиная отделана в темных тонах, множество вставок под камень и дерево. Черная кожаная мебель… В целом обстановка отчего-то неуловимо напоминала зал далекого неприступного замка, одного из тех, где жили суровые неразговорчивые хозяева, бледные прячущиеся по углам слуги и равнодушные промозглые сквозняки.
Пойло, наконец, растеклось по внутренностям теплом, перестав жечь горло, и тогда я решилась начать разговор.
– В общем, зачем я пришла…
Баал даже не посмотрел на меня, продолжая упираться хмурым взглядом в камин.
– …я некоторое время размышляла над тем, почему ты постоянно цепляешься ко мне и ведешь себя так, будто я чем-то тебе насолила, хотя я ни разу не перешла тебе дорогу и вообще не сделала ничего плохого…
Взгляд хозяина комнаты заметно потяжелел, но губы не разомкнулись.