Берлога

Мантуров Георгий Олегович

– Вот сейчас. Сейчас приеду домой, и тогда будет счастье.

Дома как раз и будет счастье.

Антоха сойдет с ума от радости. Он тут же сделает попытку прокатиться на роликах по паркету, за что немедленно получит от отца по шее.

Мама не поверит сначала, а потом все вынет, все перемоет, вытрет и спрячет все в шкаф подальше.

Отец одобрит, что не Китай. Откроет, все проверит, потом все аккуратно соберет опять в коробку и тоже спрячет на антресоли, где инструменты.

И они сядут за стол ужинать, мама достанет запрятанную бутылку

какого-нибудь вина, и тут он вспомнит, что у него есть коньяк и поставит его на стол. Все удивятся, и опять будет счастье. Отец нальет и ему рюмку коньяку, и они выпьют вдвоем как равные. А, может, и не нальет, да дело-то и не в этом.

Дело в том, что у него самый лучшие в мире родители и самый лучший в мире брат. И еще у него есть Женя. И все они ужасно его любят. И он их ужасно всех любит. Вот в чем дело.

Димон вышел из машины, попрощался с водителем и зашел в подъезд. Кажется, он не был в своем подъезде целую вечность. Как будто надолго уезжал и вот вернулся после долгих скитаний по всяким заморским странам. Подъездные запахи вернули его с небес на землю.

– Интересно, сколько будет стоить сделать здесь ремонт? – подумал он. – Тысяч в пятьдесят уложусь?

Глава 26. Слово – золото

У Сальвадора Дали есть картина «Сон, вызванный полётом пчелы вокруг граната за секунду до пробуждения».

Завораживающая, но жуткая, в общем-то, картина. Голая женщина, какие-то тигры, какой-то острый штык, нацеленный, кажется, ей прямо в грудь или в глаз. Ночной кошмар, одним словом.

Димону эту картину показала Женя, у нее дома было много альбомов по искусству. Димону картина запомнилась так сильно, что он все время вспоминал вот эти слова: «за секунду до пробуждения». И вспоминал именно в тот момент, когда уже проснулся, но когда еще не ясно самому, проснулся или нет.

С одной стороны, ты отчетливо понимаешь, что сознание вернулось, что сон, когда ты был не властен над собой, кончился, но, в то же время, ты знаешь, что сон – хитрая и коварная штука.

Он может убедить тебя, что ты пришел в себя, что ты в сознании, а на самом деле тебе все это по-прежнему снится, и ты по-прежнему бессильный и безвольный сладко посапываешь, уткнувшись в подушку, а тебе только снится, что ты проснулся и идешь умываться.

Димон не мог открыть глаза, потому что боялся: вот он проснется, пойдет умываться, потом за ним придет машина, отвезет его в Школу, и тогда он уже по-настоящему проснется. И выяснится, что нет Женьки, нет Берлоги, нет Кудрявцева, нет Машеньки, ничего этого нет, а есть сон.

Он еще полежал немного с закрытыми глазами и понял, что его разбудил какой-то незнакомый звук. Он прислушался к звукам ночной квартиры и услышал слабое жужжанье. Это внесло некоторую определенность, было приятно осознавать, что сон ушел.

Учительница биологии рассказывала им, что сниться может только что-то знакомое, известное, ведь сон – это отражение реальности, но никак не новая реальность. Если жужжит что-то незнакомое, значит это явь!

А вот, что это жужжит, самое время понять. Пора окончательно просыпаться.

Димон открыл глаза. В комнате было темно, за шторами не было и намека на рассвет. Он встал с кровати, взял со стола коммуникатор, взглянул на время. Половина шестого.

Он вслепую прошлепал босыми ногами в коридор, из-под антохиной двери желтела полоска света. Он снова прислушался, тихое странное жужжанье доносилось явно оттуда.

– Каким дьяволом он там может жужжать в половине шестого утра? – свирепо подумал Димон. – Людям спать не надо, что ли?

Он открыл дверь с намерением надавать ему как следует, но увиденное умилило его. Антон в трусах сидел на полу, держал в руках подаренный вчера конек и любовно раскручивал ладонью его колеса.

Внезапно его пронзило острое чувство счастья, длилось оно какую-то долю секунды, Димон даже не успел осознать, что это было. Счастье возникло из ничего и мгновенно исчезло, не оставив следа.

Он вошел в комнату и сел на пол рядом с братом.

– Ну, что, мерил? Размер подходит? – шепотом спросил он.

– Мерил, – также шепотом ответил Антон, – на голую ногу подходят. Даже еще остается. А можно, я на твоем велике теперь буду кататься, а ты себе новый купишь?

– Можно, Тоха. Теперь все можно. Я теперь всем куплю по велику, и мы все вместе будем кататься.

– И мама?

– А что, думаешь, она не умеет? Давай, лучше досыпать, до подъема еще два часа.

Он убрал коньки в коробку, уложил Антона в кровать, погасил свет.

– Ну, значит, все хорошо. Значит, не сон, – подумал он, прыгая к себе в еще не остывшую постель. – Значит, скоро в Школу.

Сон окончательно ушел. Ясные утренние мысли замелькали у него в голове. Значит, на первом месте бизнес-план. Ладно, свой раздел мы напишем. Что непонятно, будет, у кого спросить. Да и Сеть на что?

Что еще надо продумать? Вот, вспомнил. Надо продумать торговые знаки. Ну, как Андрей придумал: «Скорая учебная помощь». А у нас как будет? Надо Женьку, что ли попросить, она по этой части профи.

Ну, во-первых, ясно, что обязательно там должно быть слово «система». Это притягивает внимание и внушает уважение. Не зря даже пластиковые окна, когда продают, то пишут «оконные системы», хотя какие там системы? Обыкновенные оконные замки, как у всех. Но у кого-то просто замки, а у кого-то «Системы»! Ясно, что Системы можно продать дороже, чем простые замки.

Хорошо. Теперь как назвать эти системы? Это самое главное.

Кто там молниями заведовал в Древней Греции? Юпитер? Нет, Зевс, кажется? Вот. «Системы Зевс».

Нет, тогда получается, что эти системы на вас сами молнии и нашлют. Не пойдет. Кому это надо, чтобы за твои же деньги на тебе же еще и молнии посылали? От таких систем «Зевс» мама, например, откажется сразу, какие бы они ни были надежные. А если мама откажется, то все другие женщины тоже откажутся. А мужчины ничего не решают. Загубим дело на корню!