Береника
Шрифт:
И Марлекс. Моя личная головная боль. Ну вот как так бывает, что одного и того же человека (в смысле не человека) хочется одновременно расцеловать и придушить?! И ведь не знаю, чего больше.
Тряхнула головой, откидывая мешающие обзору волосы, и запретила себе думать о дасхе. Так ведь и простить его недолго! Потому что сама жутко соскучилась и вообще… поговорить надо. Но не сейчас, еще слишком рано.
Надо на что-то отвлечься. Срочно!
Отогнала в очередной раз всплывший перед мысленным взором образ, от которого сердце дрогнуло,
Чужеродные стихии. И если с водой и землей мы так и не поладили, то с воздухом можно попробовать. Летать я всегда любила. А если еще с пользой для дела… Отогнала страхи, осторожно потянулась к силе, трансформировала полученную энергию… Порыв теплого ветра ловко подбросил тело вверх. Мягко приземлилась на ближайшую крышу и рассмеялась. Получилось!
Где-то с час я предавалась новому развлечению. Пружиняще перескакивала с крыши на крышу, воображая за спиной незримые крылья, как у… Стоп, о нем не вспоминаю. Теплые вихри под ногами скрадывали звуки и придавали ускорение. Настроение потихоньку поползло вверх. Я даже на пару мелких шалостей решилась: сбила с подвыпившего мужика шапку, повеселила влюбленную парочку наколдованным привидением с умильной рожицей и зашвырнула в окно одной из местных красоток букет из трав и желтых листьев — пусть гадает от кого.
И за всеми своими подвигами даже не заметила, как допрыгала до улицы Листопадов. Почти до самого ее конца.
Осознала только в полете, когда до заветной крыши меньше шага осталось. Испугалась, обругала себя последними словами и попыталась резко скорректировать направление. Повернуть! Обратно!!!
Нет, отношения с ветрами у меня тоже не заладились. Следовало это еще в прошлый раз понять, когда в трубу вылететь пыталась. Так, хочу самой себе что-то доказать!
Естественно, поворачивать вихри не пожелали категорически. Встряхнули меня хорошенько и со всей дури ка-ак шмякнут о крышу… «Только бы Марлекс не услышал треска», — взмолилась я, проваливаясь в образовавшуюся дыру.
Видно, Провидение решило отомстить мне за недавние забавы…
— А-а-а-а-а…
Бульк!
По закону подлости именно в этом месте надо было оказаться ванной комнате. Вот же… уже не знаю, кем ругаться! А правда, кого полагается вспоминать, когда с визгом приземляешься в пенную воду, в которой уже сидит совершенно голый мужчина. Дасх, если быть точной.
— Привет, — пискнула, отфыркиваясь от щекотной пены.
Щеки бросило в жар. Да что там щеки! Все лицо, и уши, и шею, и…
— Ды-ымка… — протянул Марлекс с предвкушением. Серые глаза сделались почти черными.
Ой-ёй. Кажется, на этот раз попала я.
— А я тут мимо пролетала…
Негромкий треск заставил меня снова глянуть вверх. Однако… Понятия не имею, что он сделал, но свежепроделанной дыры
— Я заметил. — Темная бровь насмешливо изогнулась, губы суженого дрогнули в улыбке.
И пришло четкое осознание: удрать по-тихому не судьба. Уж слишком довольная у некоторых физиономия. Итог один — надо срочно прощать.
— Как водичка? — Горячее дыхание дразняще обдало ухо. Это он уже успел развернуть меня спиной к себе.
— А можно мы сначала поговорим?
Ловкие пальцы пробежали по застежкам.
— Как скажешь, милая!
Ой, не нравится мне его интонация… И вообще!
— Ты что делаешь?! — Наученный горьким опытом дасх легко перехватил локоток, коим я всерьез вознамерилась врезать вконец распоясавшемуся нелюдю в живот.
Плясь! Промокший плащ, щедро украшенный белыми клочьями ароматной пены, оказался на полу.
— Раздеваю тебя, — просветили меня совершенно спокойно. — Или ты привыкла купаться в верхней одежде?
Нет, ну вообще-то он прав… Только от этого почему-то не легче!
Руки бы поотрывала тому умнику, который придумал пуговки на платье на спине пришивать! Несколько еле уловимых движений, поток возмущений — и мокрые, чуть шершавые ладони беспрепятственно скользят по обнаженным плечам, распространяя по телу стайки мурашек. Ой, кажется, я его уже простила…
Платье нашло приют рядом с плащом.
— Рубашку! Рубашку оставь! Я слышала, некоторые дамы забираются в ванну прямо в ней, — и изо всех сил вцепилась в творящие неприличное руки.
Да что ему мои жалкие трепыхания!
— Вот уж не ожидал, что ты у меня такая скромница. — Шеи коснулись твердые губы, заставляя откинуть голову на широкое плечо, выгнуться им навстречу.
Треск ткани — и гору одежды на полу венчает светло-бежевый лоскуток. А тело приятно ласкает мыльная вода. Ну и не только она. М-м-м, хорошо-то как…
— Дымка! Ты до сих пор носишь панталоны?!
У-у-у… А ведь я собиралась приличное белье купить. Еще несколько месяцев назад собиралась!
— Я вообще-то погорелица, забыл? Или надо было у Балоша попросить что-нибудь кружевное и соблазнительное?
Представила лица обоих мужчин при подобном разговоре и чуть не расхохоталась. Суженый тоже юмор оценил, крякнул пришибленно, проворчал что-то крайне неодобрительное и принялся освобождать лягающуюся меня от последнего элемента одежды.
— Марлекс…
Дыхание перехватило, мир расцветился золотыми искрами. Они же, теплые щекотные, дразнящие, заполнили тело, заставляя выгибаться в сильных руках.
— Дымка…
Уж не знаю, в чем тут колдовство, но вода по-прежнему оставалась, чистой, пенной и обжигающе горячей. Будто и не сидела я в ней прямо в одежде, будто и не было нашей возни.
Судорожно вдохнула, и в глазах просветлело. Только тело все так же плавилось в огне его рук и моем собственном огне, оранжевыми лепестками гулявшем по коже. Кажется, меня снова накрыло…