Берегиня
Шрифт:
Маша в шоке прижималась в маме. И лишь дома сказала:
– Ну, все это закончилось.
– Отца не жалко? – спросил Сенька.
– Он мою мать не пожалел, когда отвар подливал. Ведь не действуют травы на того, кто чист душой, кто искренне любит. Ее загубил, и сестру мою, еще не рожденную. И меня хотел извести, да мама спасла.
– И то верно, – пробасил Глеб. – Как жил никчемно, так и ушел.
Мягко прогибается мох под ногами. Маша идет вглубь болота. Да, она еще не Берегиня. Не время еще. Но сила их уже бурлит в ее крови. По судьбе у
Что же она забыла в чаще лесной? Родник там есть. Для людей недоступен. Вода в нм – как живая. Нет, сказки про живую воду она слышала. Эта вода не была волшебной, не поднимала покойников, но помогала больным. Если добавить ее немного в отвары, то они становились сильнее. Нужна ей такая вода, очень.
Походы дружины увенчались успехам. Много холопов привели в подчинение, язычников. Разные люди пришли. И не очень хорошие.
Маша задумалась, вспоминая.
– Маша, я за травами,– сказала лекарка Настасья. – Вместе с Катей, с дочкой пойдем.
– Тетя Настя, я с вами.
Катя, дочка Настасьи, была лекаркой, чувствовала травы, лечила хорошо. Только-только вышла замуж.
Муж у Кати, десятник Михаил – видный парень. Катю свою обожал.
Недавно хворать стала Катя. Как муж из последнего похода пришел, так и стала.
Настасья ее травами поила, но Кате то лучше становилось, то слабость опять накатывала. А тут еще видела Маша, что под сердцем у нее жизнь новая зародилась. Девочка, будущая сильная лекарка и травница.
И болезнь она поняла – тянет кто-то из Катюши силы. А вот кто – предстояло выяснить.
Она дошла, набрала воды, закрыла плотно небольшую деревянную флягу. Этого хватит.
Неслышно пошла обратно.
Ближе к деревне почувствовала Маша чуждую силу. Неприятную, грубую. Пошла в сторону, откуда тянуло злом.
Под березой неподвижно стояла Катя. Вся бледная. Маша прищурилась. Ручейком от нее сила шла в сторону холопки, Ксении. Пригнали ее недавно вместе с пленными. Жила Ксения на подворье у соседей Маши. Черноглазая, тихая. А вот значит как. Силу у Кати она забирает. Так и ребенок погибнет и сама молодая женщина.
Маша неслышно подошла. В лесу она могла подойти вплотную – ее никто не видел и не слышал. Представила энергию Кати как клубок ниток, перехватила края, отрубив Ксению от Кати и потянула всю украденную энергию к себе, сматывая в клубок.
Ксения растерялась, не поняла, что происходит. А Маша смотала клубок живых нитей. И перестала поддерживать силой Катю. Та вдруг тяжело упала в траву.
Маша появилась напротив Ксении:
– В моем лесу ворожбу злую творишь?
– Кто ты такая, малявка. Будешь мне тут еще указывать,– зло ответила Ксения,
Маша молча смотрела на нее. Вокруг стал усиливаться ветер, взволнованно закачалась листва на деревьев. Зашелестел молчаливый до этого лес..
– Говори,– протянув руку к Ксении, сказала она.
Золотое облачко окутало голову злодейки:
– Ненавижу. Всех ненавижу, особенно Катьку эту. Уморю ее, а сама за Михаила выйду замуж. Холопкой больше не буду. А там посмотрю. Многое могу, многое умею.
Она засмеялась.
– Нет, – печально покачала головой Маша,– в моей деревне, в моем лесу ты не будешь творить зло. Матушка Берегиня, призываю тебя, реши вопрос по справедливости.
В эту же минуту Ксению пронзили лучи света. И каждый луч как проходил сквозь нее. Она кричала. Солнечным светом выжигало черноту, вместе с кусками плоти. Вросло это в женщину, слилось с ней. Спустя несколько минут только кучка пепла была на траве. Ветер поднял его и развеял.
Маша бросилась к Кате. Та была бледная, слабая.
– Пей. Три глотка, – протянула флягу Маша.– Больше нельзя.
После последнего глотка Катя порозовела:
– Спасибо тебе, маленькая Берегиня.
– Катюша, никому не рассказывай.
– Конечно. Даже маме?
– Даже маме.
После этого происшествия и «живой» воды Катерине стало легче, окрепла.
– Маша, мы все же пойдем за травами. Лето и осень, наше время. Часть и весной собираем.
Часть трав Настасья с Катей собирали с Машей. Вот вроде время собирать, а Маша против.
– На утренней зорьке трава в силе. Собрать ее днем – половину свойств утрачивает. Сейчас не пойдем,– говорила она.
Или иногда и в ночь ходили, да и днем выбирались. Все для людей – лечение.
Сушили травы, на хранение определяли.
Машу лекарки слушали, чувствовала и знала она травы, бабка Марфа ее обучала. Да и опыт берегинь помогал ей.
Ведь каждая следующая Берегиня вбирала в себя знания всех предыдущих поколений. Так бабушка Марфа помнила людей, когда они еще тут не жили, а только научились землю пахать. Древняя она. И про Ягу помнила – великую лекарку, много лет прожившую. Не только лечившую людей, но и жизненные силы у них немного бравшую. За счет чего и прожила невиданно далекий для людей век. Но осталась она только в сказаниях. И не как великая лекарка, а как злобная пакостливая старушка.
Много разного Маша познала. Слышала, как пробуждается лес, как растет трава. Могла увидеть каждое дерево, боль, почувствовать неладное в своих владениях: как в лесу, так и на воде – в реках и озерах.
Но знания свои она скрывала. Не надо людям знать об этом. И так шепчутся, что ученица Берегини она. Хотя не просто ученица. А преемница.
Постепенно к 17 годам Маша выправилась: неожиданно выросла, и перед людьми представала уже юная девушка с огромными зеленоватыми глазами, русой косой ниже пояса. А по характеру – тихая, спокойная.