Берегиня-2
Шрифт:
Действующая банковская карта была привязана к другому счету, и никто ничего не знал. Андрею деньги ежемесячно высылали родители. Жадным он не был: продукты, вся химия дома была им куплена, или деньги Рите давал. Рита на это свои заработки не тратила специально. Но все же считала, что должна материальный вклад вносить, и сама могла купить продукты, какую-то обновку, посуду.
– Мышка моя, ты опять всем доказываешь, что не совсем тупенькая и ваяешь контрольные? – шутил Андрей.
Вроде и ласково, но как-то Рите было обидно. Ведь она совсем не тупенькая,
Она с неудовольствием указала на это Андрею.
– Солнышко, ты все преувеличиваешь, и сама себе придумываешь, – говорил он. – Я люблю тебя, восхищаюсь тобой.
На выходных он купил фарш, и попросил:
– Риточка, пожарь на вечер котлеток с пюре. А я пока к Серёге сбегаю.
Рита нажарила котлет. Сделала пюре, приготовила салатик. Все для любимого. И села работать за компьютером. Надо было курсовую работу сделать для себя и для Андрея. Да, она за него делала все письменные работы.
Андрей пришел поздно.
– Ты чего так задержался? Обещал же к 7 вечера вернуться?
– Ритуль, ты чего? Я же тебе точно говорил, что к 10 вечера, не раньше приду. Ты что-то напутала.
Рита задумалась – вроде к 7. Ну ладно. Не важно. Может, и правда, думала об одном, и перепутала.
– А ты что не то, что я просил, приготовила?
– В смысле? Ты же сам просил котлеты с пюре?
– Пюре да просил. Но с тефтелями и подливой. Еще два раза повторил. Что-то ты перезанималась. Про время забыла, тефтели с котлетами перепутала. Не страшно. Иди отдохни, выспись. А я котлету съем, раз другого нет.
Рита озадаченно пошла к компьютеру. Действительно, она все путает. Может, устала? Так нет, нормально, не чувствует, что устала до такой уж степени, чтобы все забывать. Все лекции чуть не наизусть помнит, а в бытовых мелочах забывает. Странно как-то. И страшно.
Так повторялось часто. Рита путала блюда. Точно помнила, как разложила вещи в шкафу. А потом они оказывались сложенными точно, как она складывает, но на других полках.
Она выходила в институт ровно в 7 утра. А приходила, когда первая пара уже шла. На часах в телефоне было половина 10. Где она была это время? Рита не помнила и никому не рассказывала. Ей было страшно.
Андрей в институте был нежен. Обнимал ее, когда они стояли вместе с однокурсниками и говорил:
– Страшилочка моя, устала, учится и учится. Девчонки хихикали.
Рита говорила:
– Не называй меня так.
– Как? Я тебя ласково называю.
– Страшилой.
–Я не называл тебя так никогда. Ты что?
– При всех, сегодня, перед логикой.
– Не было такого. Кто там был?
– Витька, Маша.
– Звоню Вите.
Он поставил телефон на громкую:
– Вить, я с Ритой спорю. Она утверждает, что перед логикой я называл ее страшилой.
– Не было такого. Солнышком и рыбкой называл, а страшилой нет. Что-то ей показалось.
Рита стала вздрагивать от шума. Часов боялась.
Тем не
В честь окончания курса Андрей пригласил Риту в кафе. Они славно посидели: романтика, свечи.
Утром Рита встала счастливая, потянулась:
– Классный был салатик в кафе. Надо такой же приготовить.
– В каком кафе? – удивленно спросил Андрей.
– В котором вчера были, – кокетливо ответила Рита. – Я еще в платье была новом. Мы его в коридоре вечером бросили.
– Рита, в коридоре лежат твои джинсы, рубашка в кресле. А ели мы дома – тарелки с остатками еды на кухне.
Рита встала, да, так и было.
Она растерянно смотрела на Андрея:
– Нет, ну я же фотографировала, – сказала она.
В телефоне были только фото тарелки с котлетами на домашнем столе.
Рита растерянно села на диван.
– Ты посиди, отдохни, видимо, перезанималась, моя заучка. А я прогуляюсь до магазина. буду в три дня.
– Я запишу, – вскинулась Рита, и записала на листочке – Андрей вернется в 3 дня.
Тот нахмурился:
– Ты это к чему?
– Чтобы время не путать, – и спрятала листочек в карман.
Андрей ушел. Вернулся даже раньше:
– Вот видишь, могла бы и не записывать.
Рита облегченно выдохнула. Вечером она поехала домой, должен был вернуться отец из-за границы, по завершению контракта. И Рита решила остановиться в квартире у бабушки – папиной мамы. Андрей же с родителями улетал на заграничный курорт. Потом они поедут по родным. Встретиться планировали в конце августа.
Рита приехала в город. Отец встретил ее на вокзале, подхватил, закружил:
– Девочка моя. Исхудала как, глаза провалились, бледная, усталая.
Они приехали домой. Разговаривали обо всем: о работе отца, о планах на будущее, о Ритиной учебе. Ей было хорошо и светло рядом с отцом.
Прошла неделя. Она сбегала к маме, но та даже дверь не открыла:
– Уходи к своему папаше, предательница.
Рита, конечно, расстроилась. Но настаивать не стала. Истерик мамы, ее обвинений ей и в школе хватило. Хорошо, бабушка жива была, можно было сбежать. Деньги отец высылал, и хорошие суммы. Сначала маме, потом бабушке, а та отдавала Рите. Иначе мать не покупала ей ничего. Даже по поводу еды кричала:
– Иди и ешь у родственничков. Раз принимаешь деньги отца. Ты предательница. Выбирай, или я или он.
– Мама, но он же тебе переводит на меня алименты.
– Это компенсация за мое разбитое сердце. А на тебя ничего нет.
Так что обидно было не повидаться, но она восприняла это с облегчением. Не хочет, Рите легче.
В течение недели она много спала. Никуда не опаздывала. Время не путала, вещи были на месте. Как-то за вечерним чаем она поделилась с отцом:
– Папуля, я стала ужас какая рассеянная. Путаю время, блюда, вещи кладу не туда. Может, мне к врачу сходить? Иногда мне кажется, что я схожу с ума.