Берег скелетов
Шрифт:
— Велите Джиму спустить лодку, — обратился я к Джону. — И побыстрее.
Судя по грузу, Стайн бесцеремонно, с типично немецкой обстоятельностью похозяйничал в кладовой «Этоши». Туземец Джим стоял в болтающейся на воде крутоносой лодке, и матросы передавали ему вниз мешки. Стайн появился с автоматическим скорострельным «ремингтоном» в одной руке и «люгером» в другой, словно мальчишка, отправляющийся на пикник в лес.
— Оружие для мужчины, — усмехнулся он. За пояс он заткнул еще охотничий нож. — Это может остановить кого угодно, — сказал он, похлопывая по
Анна переоделась в плотный красный свитер и спортивную куртку. Она была сосредоточенна и молчалива.
Стайн опустился на колени и прислушался к дыханию Иоганна.
— Свяжите ему руки и бросьте в лодку, — распорядился он. — Если он очнется по дороге к берегу, то доставит нам кучу неприятностей.
Бесчувственного матроса, словно мешок с картошкой, свалили в лодку. Туземная команда смотрела на все это широко раскрытыми глазами. Плоскодонка сидела в воде глубоко, но я надеялся, что все обойдется благополучно.
Я спрыгнул в лодку. Анна стояла у поручня и смотрела на меня сверху.
— Прыгайте, — позвал я. — Я вас поймаю.
Она улыбнулась и легко соскочила вниз, почти не воспользовавшись моей помощью.
Стайн спустился последним. Я обратил внимание на его разбухшие от боеприпасов карманы. Что ж, каждый заряд может ему понадобиться, чтобы остаться в живых… Но расстрелять Берег скелетов нельзя…
— Отчаливай, — распорядился я и крикнул Джону: — Вернусь через два часа!
Чернокожий парень управлял лодкой весьма искусно. Если у штурвала на «Этоше» он казался тупицей, то тут чувствовал себя в своей стихии. Он вел перегруженную лодку с такой же уверенностью, как я вел «Этошу» через канал. Наш курс лежал через покрытый водой перешеек, который можно было пройти только на плоскодонке, и затем, под защитой песчаных дюн, через прибой к материку. Лодка вышла из канала, я направил ее в сторону высокого холма на севере. Вскоре нас подхватила накатная волна прибоя и понесла к берегу.
— Вы занимались когда-нибудь серфингом? — шутливо спросил я Анну.
— Никогда, — ответила она, стараясь казаться отважной, но я ясно видел, что она была напугана бушующими волнами.
— Джим знает свое дело, — успокоил я. — Мы подкатим к берегу как на санях.
— Много проблем разрешится, если мы потонем, — хмуро отозвалась она…
Стайн молчал. Иоганн пошевелился и снова затих. Джим, одетый лишь в рваные шорты, управлял лодкой.
— Где пристать? В каком месте, хозяин? — закричал он мне, когда лодка врезалась в первые прибрежные буруны.
— В любом, где хочешь! — крикнул я в ответ.
Теперь, когда берег был близок, я мог разглядеть, что из песка там и сям торчали обломки скал, отполированных ветром и водой.
Джим слегка отвернул в сторону: он заметил гребень огромной волны, образовавшейся ярдах в двадцати от нас по правому борту, и в следующее мгновение мы, словно на крыльях, понеслись к берегу, высоко возвышаясь над окружающим нас морем. Анна съежилась и закрыла глаза, ухватившись рукой за
— Так и держи, — приказал я туземцу.
Море было его стихией. Черное лицо, обычно хмурое и неприветливое, сейчас было оживлено.
Большой вал накатывался на берег. Если мы наскочим на скрытый под водой риф, нас мигом разнесет в щепки. Даже отличный пловец не продержится более пяти минут в таком водовороте. Но Джим прекрасно знал свое дело. Вал разбился о берег и отпряну; обратно в море. Густая пена окутала лодку. Лодка задрожала, коснулась песка раз, другой, а секундой позже Джим был уже за бортом, по пояс в воде, и бежал рядом, подтягивая лодку на песчаный берег. Я выпрыгнул за ним следом, ухватился за другой борт. Вода хлюпала у меня в сапогах. Не оглядываясь — мы оба знали, чем грозил следующий вал, мчащийся на нас, — мы подтащили лодку на гальку.
— Вылезайте! — крикнул я Анне и Стайну.
Галька захрустела у них под ногами. Мы подтянули лодку еще дальше…
— Как нам удастся вернуться на корабль? — ужаснулась Анна. Лицо у нее было белое как бумага.
— Вытащи Иоганна и развяжи ему руки, — распорядился Стайн.
Джим поднял матроса на руки и положил недалеко от лодки. Прикосновение к дюнам словно наэлектризовало Иоганна, все еще находившегося в беспамятстве. Глаз он не раскрывал, но пальцы начали судорожно ощупывать и сжимать песок. Затем руки потянулись к щеке. Он громко застонал и сел.
— Встать! Смирно! — закричал Стайн.
Иоганн сделал попытку подняться — флотская дисциплина глубоко сидела в нем, — но тут же застонал и принялся скрести пальцами по песку. Казалось, что от соприкосновения с ним он совсем обезумел.
— Встать! — снова гаркнул Стайн. И когда Иоганн поднялся, ткнул карабином в сторону лодки, приказал: — Разгружай!
Как слепой, спотыкаясь, Иоганн зашагал к лодке. Джим принялся подавать ему грузы.
Мы молча смотрели, как двое людей, разгрузив лодку, тянули за собой по песку, подальше от берега, тяжелый брезент с поклажей. След от брезента тут же был засыпан песком. Иоганн подошел к нам, а Джим отправился к лодке за шапкой, которую я там обронил. Когда негр наклонился над лодкой, Стайн быстро направился к нему. Джим не слышал его приближения. Анна с криком бросилась к ним. Какое-то шестое чувство подсказало ей, что замышлял Стайн…
Для меня же это было полной неожиданностью.
Стайн вынул «люгер» и выстрелил Джиму в затылок. Черное тело туземца повалилось вперед, и он упал головой в лодку.
В последний момент Анна попыталась вырвать у Стайна оружие. Стайн повернулся как-то неестественно медленно. Безумие, которое я увидел в его глазах, мешало ему понять, кто хочет вырвать у него из рук пистолет. Одной жизнью больше или меньше ничего не значило в тот момент для Стайна. Я сорвал с шеи бинокль и, пользуясь ремешком, как пращой, швырнул его в Стайна. Удар по ребрам привел его в сознание. Еще доля секунды, и Анна была бы мертва… Он отвел пистолет в сторону, взмахнул левой рукой и ударил Анну по скуле. Она как подкошенная повалилась на песок.