Берег Хаоса
Шрифт:
– Да. Работать согласен. Только хотелось бы кое-что прояснить.
Живчик и Дьясен насторожились, но всё ещё поддавалось исправлению, если бы не мой болтливый язык, вопросивший:
– Какие блага кроме означенных мы получим?
Салим замолчал. Дьясен, так и не проронивший ни слова, не изменил манере своего поведения, оставшись нем, как рыба. А я терпеливо ждал ответа.
Неважно, в каком месте ты работаешь: в близком к дому, удобном, с коврами, мягкими креслами, суровой дисциплиной или чем-то ещё. Важно, сколько денег за свою работу ты получаешь. Не зарабатываешь, о нет: зарабатываем мы, как правило, гораздо больше суммы, вписанной в распоряжение о выплате жалованья, потому что управе и её ллавану нужно жить и жить припеваючи: на другое они не согласны. Так вот, если количество монет, которое тебе отсыпают каждую ювеку (в идеале, разумеется, а на деле – не чаще, чем раз в месяц), тебя не устраивает, ковры, кресла и зеркала не помогут.
Скажете, противоречу себе? Сам сижу и жду погоды у давно покрытого льдом моря, а других учу премудрости жить? Ну да, учить-то проще. Но я остаюсь в управе совсем по другим мотивам, о которых тоже следует сказать несколько слов.
Есть не только место. Есть ещё и люди. Мы редко подпускаем другого человека на расстояние, достаточное для возникновения дружбы. Но если уж подпустили... Остаётся принять случившееся, как должное, и не бороться с последствиями. Дарис, Ксантер и я – не то, чтобы близкие друзья, но даже три дня отдохновения на каждой ювеке заставляют нас скучать. Друг по другу. Эта привязанность не будет вечной, потому что в мире ничто не вечно, кроме его самого, но пока она существует... Лично я не хочу её уничтожать. Полагаю, и тоймены – тоже. А ещё... Ещё нам нравится наша работа. Мы плохо понимаем, но чувствуем её значимость, пусть не нынешнюю, а будущую. Чувствуем чем-то в глубине души, за гранью осмысленного и осознанного...
Ответа я так и не получил. Улыбнулся, когда Салим, что-то пролепетавший на излюбленную тему «всё будет замечательно, но не для вас», попросил пригласить для беседы следующего по списку работника, откланялся и отправился исполнять просьбу.
Ксантера и Дариса спрашивали примерно о тех же вещах, что и меня. Но если первого Салим ещё увещевал, расписывая волшебное будущее, то на втором порядком устал и разозлился, когда услышал, какое жалованье старший тоймен желает получать. Сумма, кстати, была не слишком большая по меркам Нэйвоса, но почему-то разозлила живчика и повеселила нас, когда мы, в очередной раз дождавшись ухода пришлецов, обосновались в кабинете тойменов.
Вообще, если бы Дариса не существовало, его следовало бы придумать. Внешне угрюмый и мрачный, откровенно говоря, совершенно не располагающий к себе, старший тоймен при близком рассмотрении оказывался человеком весёлым, азартным, простым и тёплым в общении. В противоположность Ксантеру, который в первые дни знакомства вёл себя несколько заискивающе и только потом проявил в полной мере свой упрямый, стойкий и задорный нрав. Два совершенно разных человека и два друга. Я стою в нашей компании особняком: вроде и вместе, а всё же не до конца. Наверное, из-за того, что в силу прожитых лет и событий больше всего подхожу под определение «зануда». Правда, если принять во внимание, что тоймены стали всё чаще и чаще приглашать меня к своим развлечениям, лёд тронулся и на моей реке. Значит, не всё потеряно. Я ещё могу рассчитывать быть принятым в общество... Могу. И из-за каких-то денежно-политических игр такое светлое будущее грозит рассыпаться прахом!
– И что теперь будет?
Этот вопрос занимал всех троих, но со вчерашнего дня первенство по количеству произнесений означенной фразы уверенно держал Дарис.
Я помолчал, нервно потирая пальцами шершавую столешницу, а потом, решившись доверить словам мучавшие меня мысли, сказал:
– Они не собираются работать.
– Почему ты так думаешь?
– Очень просто: они понятия не имеют, чем мы занимаемся.
Ксантер сдвинул светлые брови и согласно кивнул:
– Похоже на то. Меня тоже спрашивали о делах управы, а когда я начал рассказывать, не стали слушать.
– Разумеется! Их интересовали только сами договорённости, а не способ их исполнения.
Дарис хмыкнул:
– Ну, меня и спрашивать не стали.
Ксантер шутливо взмахнул руками:
– А ты бы ещё большее жалованье запросил!
– Разве двадцать лоев – непомерно много?
– Для этих уродов? Похоже на то.
– Они не понимают смысла нашей работы, и это самое плохое.
Тоймены посмотрели на меня, недоумённо переглянулись и пустились в обсуждения впечатлений от пришлецов. Я изредка поддакивал и даже высказывал своё мнение по отдельным вопросам, но мысли занимало совсем другое.
Зачем?
С давних времён известна одна простая истина: в основе всех происходящих событий лежит стремление к получению выгоды, причём оная почти всегда сводится к своему денежному воплощению. А уж когда речь заходит о смене власти, можно не сомневаться: кто-то хочет поделить медвежью шкуру по собственному разумению. Причин сомневаться в мудрости предков нет и не было, но какой прок меннасской управе в том, чтобы назначить своих ставленников в Нэйвосе?
Доходов наша управа не приносила. То есть, приносила, но вовсе не в том объёме, который мог бы показаться привлекательным: на жизнь хватало, причём одному человеку – нашему ллавану, но и только. А уж мечтать
Итак, никаких особых денег. Тогда в чём выгода? Может быть, зайти с другой стороны? Оттолкнуться от смысла нашей работы? Попробую.
Мы описываем средоточения магических ортисов в границах больших и малых поселений. Звучит красиво, но понятно не всем, а уж что кроется под длинным названием, и вовсе знают лишь избранные. Вот новый ллаван, к примеру, словно первый раз услышал...
Введение описаний средоточений в перечень бумаг, необходимых каждому поселению для вхождения в Регистр [10] , далось нелегко: более семнадцати лет назад пороги имперских вельмож начал обивать ещё наставник Гоира, узревший в составлении списка магичащих лоботрясов немалую выгоду. В частности, для императорской казны. Издавна повелось, что чародеи селились на отшибе, за границами деревень и городов, стараясь тем самым уберечь свои секреты от разглашения, и, что немаловажно, добившись желаемого. Секреты остались секретами, однако... В каждой хорошей новости всегда слышится эхо дурной, верно? Вот и у гордого одиночества оказались свои недостатки: обосновываться в городских стенах магу оказалось крайне трудно. Во-первых, сказывалось извечное недоверие простых людей к одарённым, и недоверие это временами перерастало во вражду, доводящую до смертоубийств. И скажите, какой уважающий себя и заботящийся о процветании своего хозяйства городской глава допустит мага в город, если знает, что больше половины горожан магичества на дух не переносят? Конечно, не преминут воспользоваться в случае необходимости услугами одного из «носящих мантию», но при этом будут сплёвывать в сторону всякий раз, как встретят на улице. И хорошо, если только сплёвывать... Маги могут постоять за себя, сомнений нет. Но помимо возможности есть и ограничения, из которых неспешно вытекает причина вторая.
10
Имеется в виду «Регистр поселений людских и прочая в границах благословлённой богами Сааксанской Империи»
Сила, пронизывающая каждую точку окружающего пространства. Для своих действ волшебствующие ортисы нуждаются в потоках Силы определённой густоты, а мест, где соблюдаются все условия, потребные для успешного и скорого чародейства, оказалось не так уж и много. Колдовать можно везде. Теоретически, потому что Сфера Силы не имеет пустых фрагментов. Но в отличие от той же воды, течения Силы не имеют чётких границ, всё же оказываются неравномерны: где-то они гуще и стремительнее, а где-то еле-еле доступны к обнаружению. В частности, чтобы сотворить такое простое заклинание, как freurgh – любимый всеми боевыми магами управляемый сгусток негасимого обычными средствами пламени, в «удачном» месте потребуются считанные мгновения и один щелчок пальцами, а в «неудачном» – неделя ожидания и изнуряющих пассов. Маги умеют чувствовать такие места, это заложено в их природе. Но оказалось, что обычные, ничем особенным не одарённые люди тоже способны определить, в каких землях Сила течёт бурно, а в каких – едва теплится. Кстати сказать, не всегда плотность Сферы находит проявление в видимом глазу мире: непригодное для чародейства место может выглядеть вполне аппетитно и заманчиво. Но как ни странно, в таких местах людских поселений не возникает: люди упрямо прутся туда, где помимо всего прочего удобно колдовать. А поскольку магов всегда было немного, да они к тому же чурались общества, нет ничего удивительно в том, что все так называемые «источники» – условно очерченные территории, в пределах которых потоки Силы гуще – оказались занятыми.
И что получилось? Все мало-мальски крупные поселения подмяли под себя земли, на которых можно творить волшбу. И маги встали перед проблемой: попасть поближе к «источникам». Во вновь строящихся городах, таких, как Нэйвос, самые умные из чародейского сословия приложили все силы, чтобы проникнуть за городские стены, и им это удалось сделать. Подкупом вышестоящих офицеров Городской стражи, а то и обоюдовыгодным сговором с кем-нибудь из знати, но в северной столице, к примеру, образовались несколько потомственных ортисов, хозяева которых передавали своё искусство и своё право на жительство от отца к сыну и от матери к дочери. Со старыми поселениями дело обстояло сложнее: проникнуть туда и стать одним из полноправных жителей магу было практически невозможно. Разве что, наняться на военную службу, потому что для охраны поселений охотно привлекали и одарённых. Но какой чародей в здравом уме поклянётся под присягой применять свои способности только на благо охраняемой им территории? А как же собственная выгода? И вот тогда маги стали искать другой способ погреть руки на «источниках».